Доганович Анна Никитична

[30 декабря 1858 (11 января 1859), с. Чудово Новгородской губ. — 29 апреля 1940, Загорск]

(Урожд. Федотова, в первом браке — Сальникова)

Прозаик, жена писателя А. В. Круглова. Окончила Литейную женскую гимназию (1872) и Георгиевские фельдшерские курсы (1879). С конца 1870-х гг. выступала с небольшими художественными и документальными произведениями. В 1885 г. в десятом номере «Наблюдателя» Доганович выступила с мемуарами «Из воспоминаний фельдшерицы», где рассказала о встрече с Достоевским на его квартире в 1879 г., куда она ходила приглашать его выступить на вечере Георгиевских фельдшерских курсов «в пользу недостаточных слушательниц наших курсов»:

«Все хлопоты по устройству бала были возложены на избранных школою распорядительниц, в число которых попала и я с Верещагиной. Нам с нею выпало на долю привлечь к участию в вечере наиболее выдающихся писателей, в том числе и покойного Ф. М. Достоевского.

Отправились к нему.

— Они обедают, — объявила нам горничная.

— Мы подождем, вы только доложите, — сказала Верещагина.

— Хорошо, скажу.

Она исчезла. Почти тотчас же вслед за нею выбежал сам Федор Михайлович. Лицо его нервно передергивалось, он был в возбужденном состоянии.

— Я, милостивые государыни, не мальчишка, — резко оборвал он нас, — а человек старый-с! Есть мне нужно толком. Если мне не дадут времени и на это, то чем же прикажете мне тогда поддерживать свое существование? А?..

— Извините, мы не хотели отрывать вас от обеда, — сконфуженно пролепетала моя подруга, пятясь к двери.

— Мы ведь хотели подождать, — поддержала я ее.

— А затем-с, — перебил он, жестикулируя и наступая на нас, — мой организм требует отдыха!.. Настоятельно требует!

Я взялась за ручку выходной двери и потянула ее к себе.

— Нет-с, вы куда же? — остановил Достоевский. — Объясните, зачем пришли?

— Да мы курсистски... хотели просить вас читать, — выкрикнула Верещагина уже из-за двери.

— А, ну так вернитесь... войдите, да ну же, пожалуйста, — прибавил он, видя нашу нерешительность. — Извините старика... Я человек больной, — смягчился он, вводя нас в свой рабочий кабинет и усаживая у письменного стола против себя.

— С каких вы курсов? — уже совершенно иным тоном обратился он к нам.

— С фельдшерских, — ответили мы, ободрившись.

— Что же это я о таких не слыхал? — произнес он вдумчиво.

— Наша школа еще молодая.

— А-а...

Мы стали просить его не отказать нам в своем содействии.

— Видите ли, накануне вашего бала я читаю у бестужевок, на другой день — у медичек... а там у меня еще три вечера на носу... ведь этак можно протянуть ноги.

Мы не решились возражать. Он помолчал немного.

— А велик ли у вас контингент нуждающихся?

— Очень велик.

— Ну, в таком случае надо читать... Хорошо, я вам обещаю.

На его нервном лице изобразилось сострадание. Раздражительность его так же скоро миновала, как и возникла. Минуту назад перед нами был точно совсем другой человек. Мы принялись благодарить его от лица всех своих товарок. Это была для нас чистая находка, так как некоторые из молодых писателей обещали нам свое участие в вечере только при условии, если будет и Доcтоевский» (Ф. М. Достоевский в забытых и неизвестных воспоминаниях современников. СПб., 1993. С. 252–253).

В РГАЛИ (Ф. 1337. Оп. 3. Ед. хр. 50) есть вариант этих воспоминаний под названием «Мои воспоминания и встречи с писателями». Перепечатанные в сборнике «Призыв» в 1897 г. эти воспоминания Доганович вызвали одобрительные письма вдовы писателя А. Г. Достоевской (ИРЛИ. Ф. 139. № 396), с которой Доганович была знакома еще раньше, чем с Достоевским.