Ожигина Людмила Александровна

[1837, Харьков — 10(22).12.1899, там же]

Писатель­ница, учительница из провинции. Окончила част­ный пансион в Харькове и три года обучалась на медицинском факультете Харьковского универ­ситета. Ожигина — автор романа «Своим путем. Из записок современной девушки», опублико­ванного в «Отечественных записках» (1869, № 3, 5–7). В конце 1877 г. Ожигина из Харьковской губернии написала письмо Достоевскому с восторженной оценкой «Дневника писателя» (письмо не сохранилось), и 17 декабря 1877 г. Достоевский ответил ей: «...Простите мне, что так долго не отзывался на Ваше милое, доброе, лестное и в высшей степе­ни дорогое для меня письмо <...>. Одно скажу: хоть в эти два года я устал с "Дневником" <...>, но зато и много доставил мне этот "Дневник" сча­стливых минут, именно тем, что я узнал, как сочувствует общество моей деятельности. Я по­лучил сотни писем изо всех концов России и на­учился многому, чего прежде не знал. Никогда и предположить не мог я прежде, что в нашем обществе такое множество лиц, сочувствующих вполне всему тому, во что и я верю. Во всех этих письмах если и хвалили меня, то всего более за искренность и прямоту. Значит, этого-то всего более и недостает у нас в литературе, коли сразу и вдруг так горячо меня поняли. Значит, искрен­ности и прямоты всего более жаждут и всего ме­нее находят. Но жажда эта знаменательна и спо­собна зародить в сердце самые отрадные впечат­ления...».

Получив от Ожигиной второе письмо от 7 ян­варя 1878 г. (не сохранилось), Достоевский от­ветил ей 28 февраля 1878 г.: «...Оба письма Ваши я прочел с искренним чувством. Вы меня заин­тересовали, и мне бы приятно было Вас узнать. Уверяю Вас, Любовь Александровна, что я ни на миг не усомнился в смысле выражений Ваше­го первого письма, что, кажется, Вас беспокоит (во 2-м письме). Если когда свидимся, то тем луч­ше будет. Что же до писем, то на этот счет я скуч­лив: я не умею написать письма и боюсь писать. Пишешь с жаром, пишешь много (это случа­лось), и вдруг какая-нибудь черточка — и все письмо понимается наизнанку. Что же, если дей­ствительно есть мысль, на которой нельзя согла­ситься? Переписываться о какой-нибудь такой мысли года два или три? Прекрасное занятие! От­того не боюсь вступать с Вами в такие рассужде­ния, что из писем Ваших мне ясно выказался Ваш ум: с Вами можно говорить, Вы поймете и не рассердитесь...».

Ожигина ответила на письмо Достоевского 13–20 марта 1878 г. (РГАЛИ. Ф. 212. 1. 83) и тогда же, очевид­но, приехала в Петербург и встретилась, по пред­положению А.С. Долинина, с Достоевским, правда, в анекдотической ситуации, о чем и пишет в сво­их «Воспоминаниях» жена писателя А.Г. Досто­евская в главе «1878 год. Приезд поклонницы», несколько, вероятно, утрируя эту встречу: «Как-то раннею весною 1878 года мы мирно всей се­мьей сидели за обедом. Освежившись долгой про­гулкой, Федор Михайлович был в очень хорошем настроении и весело беседовал с детьми. Вдруг раздался сильный звонок, девушка побежала отворить, и мы чрез полуоткрытую в переднюю дверь услышали, как чей-то женский, несколь­ко визгливый голос произнес:

— Жив еще?

Девушка, не понявшая вопроса, молчала.

— Я спрашиваю, жив ли еще Федор Михай­лович?

— Они живы-с, — ответила оторопевшая де­вушка.

Я хотела пойти узнать, в чем дело, но Федор Михайлович, сидевший ближе к двери, опередил меня, быстро вскочил и почти выбежал в перед­нюю.

К нему навстречу поднялась со стула немоло­дая дама, которая, простирая к нему руки, вос­кликнула:

— Вы живы, Федор Михайлович? Как я рада, что вы еще живы!

— Но, сударыня, что с вами? — воскликнул в свою очередь изумленный Федор Михайло­вич. — Я жив и намерен еще долго жить!

— А у нас в Харькове разнеслись слухи, — говорила в волнении дама, — что жена ваша вас бросила, что от измены ее вы тяжко заболели и лежите без помощи, и я тотчас выехала, чтоб за вами ухаживать. Я к вам прямо с машины!

Слыша возгласы, я тоже вышла в переднюю и нашла Федора Михайловича в полном негодо­вании:

— Слышишь, Аня, — обратился он ко мне, — какие-то негодяи распустили сплетню, будто ты от меня убежала, как это тебе покажется?!!

— Да успокойся, дорогой, не волнуйся, — го­ворила я, — это какое-нибудь недоразумение. Уйди, пожалуйста, тебя в передней продует. — И я потихонечку потянула Федора Михайлови­ча в сторону столовой. Он меня послушался, ушел, и еще долго слышались из столовой его негодующие восклицания.

Я же разговаривала с незнакомкою, которая оказалась учительницею, очень доброю, но не особенно, должно быть, умною особой. Ее, ка­жется, прельстила мысль ухаживать за знаме­нитым писателем, которого покинула негодная жена, и возможно, что проводить его в лучший мир, а затем гордиться остальную жизнь тем, что он скончался на ее руках. Мне было донельзя жаль бедную незнакомку, очевидно, серьезно взволнованную, и, извинившись, я отошла на минутку в столовую и сказала мужу, что хочу накормить ее обедом.

Федор Михайлович замахал руками и зашеп­тал: "Да, позови ее, только дай мне сначала уй­ти!", вскочил с места и ушел к себе.

Я вернулась к незнакомке и предложила ей отдохнуть и пообедать, но она, видимо, огорчен­ная сделанным ей мужем моим приемом, отка­залась и попросила только горничную отнести до извозчика ее довольно большую плетеную кор­зину, которую за ней принес дворник. Я не ста­ла настаивать, но осведомилась, где она остано­вилась и как ее фамилия и имя-отчество.

Вернувшись к мужу, я нашла его в большом раздражении.

— Нет, ты подумай только, — говорил он, в волнении ходя по комнате, — какую низость придумали: ты меня бросила! Какая подлая кле­вета! Какой это враг сочинил?

Мысль, что меня могли оклеветать, наиболее поразила мужа в этом инциденте. Видя, что это сравнительно неважное происшествие так силь­но его обеспокоило, я предложила ему написать в Харьков к своему старинному другу, профес­сору Н.Н. Бекетову, и расспросить его, какие слухи там о нас ходят. Муж принял мой совет, в тот же вечер написал Бекетову и немного успо­коился. На другой же день он просил меня наве­стить незнакомку, но я ее не застала: она еще утром уехала обратно».

Именно на основании ответного письма Н.Н. Бе­кетова, в котором он сообщает сведения об Ожигиной, А.С. Долинин сделал вывод, что в главе «1878 год. Приезд поклонницы» в «Воспомина­ниях» А.Г. Достоевской идет речь об Ожигиной. В пись­ме к Достоевскому от 18 августа 1878 г. Н.Н. Бе­кетов, проживающий с Ожигиной в Харькове охарактеризовав ее как «женщину переходного времени, <...> не первой молодости (лет за 35)» начавшую «жить в ту эпоху, когда русская женщина впервые встрепенулась и захотела самостоятельной независимой жизни, рассказал о попытке ее сначала изучить медицину, пока не закрылись перед женщинами «стены наших университетов», о не удовлетворивших ее занятиях преподавательницы женской гимназии и решении выразить себя в литературе автобиографическим романом «Своим путем», о литературном кружке в Петербурге, принявшем ее «довольно ласково и снисходительно», но произвед­шем на нее «тяжелое впечатление», о возвраще­нии ее в Харьков и далее Н.Н. Бекетов писал: «...она несомненно женщина очень впечатли­тельная и даже несколько восторженная и как таковая не всем, конечно, может нравиться и бывает тяжела и даже несколько докучлива, не замечая, конечно, этого, — но я думаю, что душа у ней хорошая — она, во всяком случае, женщи­на очень развитая, много над собой трудившая­ся, я с удовольствием изредка проводил с нею время, но мое знакомство с нею хотя и давнее, но все-таки отрывочное; мы часто беседовали с нею об Вас по поводу Вашего "Дневника"...».