Маленький герой

Произведение, написанное Достоевским в Петропавловской крепости в ожидании суда (лето — осень 1849 г.), — поражает своей жизнерадостной, почти ренессансной полнокровностью. Достоевского в этом рассказе больше всего интересует становление или определение главного субстанционального свойства человека, проблема становления личности, формирования нравственной позиции, пробуждения чувств.
Первоначальное название «Детская сказка». «Маленький герой» задумывался Достоевским более широко, как роман (см. письмо к брату Михаилу от 18 июля 1849 г.). Само название «Маленький герой» помимо указания на возраст (рост) персонажа вводит тему «поступка», «свершения». Ощутима оксюморонность заглавия — подвиг как таковой не был совершен, «герой» не дорос до «геройства».
Опубликован впервые в 1857 году братом Достоевского Михаилом без имени автора с анаграммой М-ий. Достоевский жалел, что не может переделать рассказ, внести изменения в текст: «все никуда не годное начало выкинуть вон» (письмо к брату от 1 марта 1858 г.). В последующих изданиях 1860 и 1866 гг. начало — обращение к Машеньке — было опущено. Однако в этом обращении-предисловии были сформулированы некоторые важные эстетические принципы раннего Достоевского: рассказ написан «в угоду» капризной девочке и должен соответствовать нескольким критериям: зани­мательность («чтоб было ужасно как любопытно слушать»), не сентиментальность («потому что Машеньке совсем не хочется плакать <...> ей и смеяться тоже не хочется»), не страшность («и так прошлую ночь всю измучилась: ка­кой-то страшный сон видела»), лаконичность («чтоб не было длинно»), ясность фабулы («чтоб не бы­ло путаницы»). В центре внимания Достоевского тема «пробуждения весны»: нестандартная ситу­ация, когда одиннадцатилетний подросток влюбля­ется во «взрослую даму». Как отмечает Л.П. Гросс­ман, тема эта была лицемерно замолчана официальной педагогикой.
Текст диалектически развивается по двум на­правляющим — внутренней и внешней. С одной сто­роны, Достоевский показывает формирующегося героя (его внутреннее становление), а с другой — героя, который дела­ется сначала наблюдателем, а потом и участником жизненной драмы. В конце концов именно внутреннее «я» помогает герою «совершить подвиг», а внеш­ний водоворот событий, установление отношений с окружающими людьми помогает становлению его внутреннего «я».
Известно, что идея детскости несла двойную нагрузку в этико-эстетической системе Достоевского: с одной сто­роны, христианский канон (быть как дети), с другой — дет­скость как инфантильность души, неспособность услышать и воспринять чужую боль.
«Маленький герой» продолжает и развивает многие темы, подня­тые Достоевским в «Неточке Незвановой». Образ главного героя находится у истоков темы «задумывающихся де­тей» в творчестве Достоевского (впечатлительных детей и размыш­ляющих подростков — Гроссман). Это еще не подросток (рассказчик подчеркивает несколько раз «конечно, я был ребенок, не более как ребе­нок»), а по сути своей герой промежутка, «порога», находящийся между миром взрослых и миром детей. Далее этот образ эволюционирует в образ «резонирующего» подростка (Коля Иволгин в «Идиоте»), выливается в тип «неготового человека», которому предстоит «выделаться» в «но­вого», «будущего» человека («Подросток»). Важ­ность детской темы в творчестве Достоевского подтверждает за­мысел «романа о детях», относящийся к концу 1860-х — 1870-м гг. («Детство», «Дети»). В «Бра­тьях Карамазовых» синтезированы все типы детей-подростков Достоевского: «задумавшийся ребенок» — Илюша, «резонирующий» — Коля Красоткин (ма­ленький герой — это первый набросок Коли, в нем, однако, нет еще исключительного самолюбия и своеобразного кривляния), линию подростка за­вершает сам Алеша.
Достоевскому важно указать на исключительное положение сво­его героя в рассказе. Он «полуподросток», «ди­карь», как сам себя называет.
«Подростки» взрослеют «вдруг» (как раз этот момент и изображает Достоевский, случай, когда ребенок «прощается с детством»), начинают мучиться непонятными им самим ощущениями: в первый раз в жизни испытывают «серьезное горе, оскор­бление, обиду», радость, влюбленность, искреннее сочувствие. Сам герой не умеет еще отличать главное от второстепенного, очищать зерна от плевел, движется наугад и, подкупая чи­тателя своей наивностью, горячностью, включая его в процесс сопереживания, внезапно, случайно обретает истину на глазах у читателя — «здесь и сейчас».
Героический сюжет в рассказе постепенно развора­чивается по законам «рыцарского кодекса», скла­дывается из эпизодов, расположенных в порядке возрастания сложности. Начальный провал героя (за­кричал, не выдержал в «состязании» с коварной блондинкой), позор (внутренний), осмеяние — это первый этап. Второй — право быть «пажом» (нужно суметь доказать свою избранность, пре­данность даме). Не зря живая картина, в которой участвуют вдвоем герой и его возлюбленная, выражает сцену из средневековой жизни и назы­вается «Госпожа замка и ее паж». Статус пажа со­ответствует герою по возрасту, но он не удовле­творен и жаждет более очевидного подвига. Третий этап — инициация: герой открыто высту­пает на защиту возлюбленной. И этот этап тоже заканчивается моральным провалом: «...я был разбит, уничтожен; <...> я не мог ни противостать этому приговору, ни даже обсудить его хоро­шенько: я был отуманен; слышал только, что мое сердце бесчеловечно, бесстыдно уязвлено, и за­ливался бессильными слезами». Тем не менее герой вознагражден: «целая ватага са­мых хорошеньких» дам осаждает его двери, его просят, умоляют открыть, для того чтобы он был зацелован весь «в прах». Это первое фор­мальное признание героя. После этого следует кульминационный эпизод с каскадом, фейерверком под­вигов. Здесь писателем снова эксплицируется те­ма рыцарства, чтобы подчеркнуть страстный, возвышенный, экзальтированный характер по­ступков героя: «...в закружившейся голове моей замелькали турниры, паладины, герои, прекрас­ные дамы, слава и победители, послышались тру­бы герольдов, звуки шпаг, крики и плески толпы, и между всеми этими криками один робкий крик одного испуганного сердца, который нежит гор­дую душу слаще победы и славы». Итак, рыцарь признан, подвиг совершен на глазах у воз­любленной и всего общества. Именно в связи с темой рыцарства упоминается Шиллер.
На уровне женских образов задана полярность: герой между двумя женщинами. Одна — мучи­тельница (инфернальница), вторая — мадонна, обе его испытывают. Отношения с блондинкой (от осмеяния, унижения через подвиг к «нежной» друж­бе) могут быть рассмотрены как поединок, который выигрывает герой благодаря своему мужеству и настойчивости (герой «усмиряет» «тиранку», как лошадь).
Отношения с М-me М* (от избирательной слу­чайности к искренней нежной благодарности) строятся как способность героя угадать, почувст­вовать трагедию любимой, готовность помочь — герой лишен чувства собственничества, ревно­сти, хотя психологически ревность закономерна: Натали не любит мужа, он ее подозревает, ма­ленький герой становится свидетелем нежного прощания и поцелуя М-me М* с Н-ским. Достоевский под­черкивает сложное состояние героя, он на все ре­агирует непосредственно, не подозревая о рев­ности, чувствуя в себе только бесконечную грусть: «Я пошел вслед за нею, смятенный и удивленный всем тем, что увидел. Сердце мое билось крепко, как от испуга. Я был как оцепенелый, как отума­ненный; мысли мои были разбиты и рассеяны; но помню, что было мне отчего-то ужасно грустно». Но Достоевский «уводит» героя только из сферы рефлексии в еще более сложный подвиг, — дей­ствительно, теперь любимой грозит настоящая опасность: потерянное письмо Н-ского М-me М* грозит опорочить ее репутацию и погубить на­всегда.
Деликатные попытки мальчика передать воз­любленной письмо, случайно найденное им на дорожке сада, тоже превращаются в особый под­виг. Этот поступок, в отличие от первого, публичного «подвига», глубоко интимен и, по сути, является результатом внутренней эволюции героя. Процесс взро­сления можно считать законченным, именно этот эпизод является подлинной инициацией героя в мир глубоко чувствующих духовных натур.
Исповедь и хроника реализуются Достоевским в рассказе с помощью уникального героя-повествователя, натуры со сложным духовным миром, восхо­дящим к авторскому (биографическому) началу. Это своеобразный способ эпического дистанцирования. «Маленький герой» имеет под­заголовок «Из неизвестных мемуаров», что опре­деляет саму модель повествования. Время между описываемым событием и ситуацией рассказы­вания расплывчато и неопределенно. Основной уни­версальный принцип — мемуарная манера изложения — направлен на то, чтобы создать особую, интимную атмосферу повествования. «Неизвест­ный» рассказчик занят тщательным припомина­нием не столько самих событий, сколько своих состояний. В повествователе отчетливо проявля­ются черты традиционного рассказчика ранних произведений Достоевского: анонимность, лишен­ность внешней характеристики (прием интрос­пекции, позволяющий читателю почувствовать пластику внутреннего «я», увидеть «внутренний ланд­шафт души»); молодость; разночинно-демократическое происхождение (эта тема имплицирована); одиночество как необходимая почва для мечтательства; промежуточное место в обществе (порож­дено одиночеством, дает определенные преиму­щества: можно наблюдать, быть относительно свободным).
При жизни Достоевского рассказ не был замечен крити­кой. Н.К. Михайловский в «Отечественных записках» 1882 г. назвал «Маленького героя» в числе немногих произведений Достоевского «вполне закончен­ных, в смысле гармонии и пропорциональности» (Михайловский Н.К. Статьи о русской литерату­ре XIX — начала XX века. Л., 1989. С. 220—221). О.Ф. Миллер отметил умение Достоевского воссоздать слож­ный внутренний мир ребенка, пробуждение «святого и чистого чувства» (Женское образование. 1882. № 2. С. 109—110).
Характерная для Достоевского композиция рассказа — кон­клав: герой дожидается полного сбора, все гости, собравшиеся на прогулку на лошадях, становятся свидетелями «испытания» героя.
Запахи природы в художественном мире Достоевского описывают­ся нечасто. Наиболее яркие примеры можно об­наружить именно в рассказе «Маленький герой»: «ужины на боль­шой террасе дома, обставленной тремя рядами драгоценных цветов, заливавших ароматами...». «Я пробирался туда, где гуще зелень, где смолистее запах деревьев и куда веселее загляды­вал солнечный луч, радуясь, что удалось там и сям пронизать мглистую густоту листьев».
Важно, что природа дана через ощущения одиннадцатилетнего ребенка, но гармония вызвана не столько детской беззаботностью, сколько пер­вой влюбленностью: «За ними неотвязчиво пол­зли бесконечные борозды скошенной травы, и из­редка чуть шевелившийся ветерок веял на нас ее благовонной испариной». Влюбленный мальчик собирает букет для прекрасной женщины, и идентификация им запахов отражает глубокий чувственный характер переживаний: «...набрел на целое семейство анютиных глазок, вблизи кото­рых, на мое счастье, ароматный фиалковый запах обличал в сочной, густой траве притаившийся цве­ток, еще весь обсыпанный блестящими каплями росы». Очевидная позитивность мира запахов создается за счет высокой лексики: «благовонной испариной», «курясь жертвенным ароматом».

Зыховская Н.Л. Маленький герой // Достоевский: Сочинения, письма, документы: Словарь-справочник. СПб.: Пушкинский дом, 2008. С. 123—126. 

Прижизненные издания:

1857Отечественные записки. Учено-литературный журнал, издаваемый А. Краевским. СПб.: Тип. И.И. Глазунова и К°, 1857. Год девятнадцатый. Т. CXIII. Август. (С. 359—398)
1860Сочинения Ф.М. Достоевского. М.: Изд. Н.А. Основского. Тип. Лазаревского института восточных языков, 1860. Т. I. (С. 501—544)
1866 — Полное собрание сочинений Ф.М. Достоевского. Новое, дополненное издание. Издание и собственность Ф. Стелловского. СПб.: Тип. Ф. Стелловского, 1866. Т. III. (С. 150—164)
1866 — Маленький герой (Из неизвестных мемуаров.) Ф.М. Достоевского. Новое, просмотренное издание. Издание и собственность Ф. Стелловского. СПб.: Тип. Ф. Стелловского, 1866. (52 с.)