Клиневич Петр Петрович

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х
Ц
Ч Ш
Щ
Э Ю Я

(«Бобок»)

Барон. В ответ на слова генерала Первоедова, который назвал его графом и выразил сожаление, что, мол, умер в «таких молодых годах», Клиневич так сам себя характеризует: « — Да я и сам сожалею, но только мне все равно, и я хочу отвсюду извлечь все возможное. И не граф, а барон, всего только барон. Мы какие-то шелудивые баронишки, из лакеев, да и не знаю почему, наплевать. Я только негодяй псевдовысшего света и считаюсь "милым полисоном" [шалуном, повесой]. Отец мой какой-то генералишка, а мать была когда-то принята en haut lieu [фр. в высших сферах]. Я с Зифелем-жидом на пятьдесят тысяч прошлого года фальшивых бумажек провел, да на него и донес, а деньги все с собой Юлька Charpentier de Lusignan увезла в Бордо. И, представьте, я уже совсем был помолвлен — Щевалевская, трех месяцев до шестнадцати недоставало, еще в институте, за ней тысяч девяносто дают. Авдотья Игнатьевна, помните, как вы меня, лет пятнадцать назад, когда я еще был четырнадцатилетним пажом, развратили?..» Именно Клиневич предложил сотоварищам-покойникам «шикарную» идею: «На земле жить и не лгать невозможно, ибо жизнь и ложь синонимы; ну а здесь мы для смеху будем не лгать. Черт возьми, ведь значит же что-нибудь могила! Мы все будем вслух рассказывать наши истории и уже ничего не стыдиться. Я прежде всех про себя расскажу. Я, знаете, из плотоядных. Все это там вверху было связано гнилыми веревками. Долой веревки, и проживем эти два месяца в самой бесстыдной правде! Заголимся и обнажимся!..»
Своеобразными прототипами Клиневича послужили герои «клубничного» романа П.Д. Боборыкина «Жертва вечерняя» (1868, переиздание 1872) Домбрович и Балдевич, прототипами которых, в свою очередь, послужили писатели: первого — Д.В. Григорович; второго — Б.М. Маркевич, автор «антинигилистического» романа «Марина из Алого рога» (1873), имеющий в литературных кругах прозвище «Бобошка». Созвучна фамилия Клиневич и фамилии литератора Кинаревича из физиологического очерка «Литературная тля» И.И. Панаева. Литературным предшественником Клиневича в творчестве самого Достоевского можно считать князя Валковского из «Униженных и оскорбленных», который в разговоре с Иваном Петровичем, «обнажается» до предела и бравирует этим: «Есть особое сладострастие в этом внезапном срыве маски, в этом цинизме, с которым человек вдруг высказывается перед другим в таком виде, что даже не удостоивает и постыдиться перед ним...»