Калганов Петр Фомич

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х
Ц
Ч Ш
Щ
Э Ю Я

(«Братья Карамазовы»)

Дальний родственник Петра Александровича Миусова — «очень молодой человек лет двадцати». Повествователь представляет его читателю в сцене встречи основных героев романа в келье у старца Зосимы: «Этот молодой человек готовился поступить в университет; Миусов же, у которого он почему-то пока жил, соблазнял его с собою за границу, в Цюрих или в Иену, чтобы там поступить в университет и окончить курс. Молодой человек еще не решился. Он был задумчив и как бы рассеян. Лицо его было приятное, сложение крепкое, рост довольно высокий. Во взгляде его случалась странная неподвижность: подобно всем очень рассеянным людям он глядел на вас иногда в упор и подолгу, а между тем совсем вас не видел. Был он молчалив и несколько неловок, но бывало, — впрочем не иначе, как с кем-нибудь один на один, — что он вдруг станет ужасно разговорчив, порывист, смешлив, смеясь Бог знает иногда чему. Но одушевление его столь же быстро и вдруг погасало, как быстро и вдруг нарождалось. Был он одет всегда хорошо и даже изысканно; он уже имел некоторое независимое состояние и ожидал еще гораздо большего. С Алешей был приятелем...»
Впоследствии, когда Дмитрий Карамазов примчится вслед за Грушенькой Светловой в Мокрое, он застанет там, помимо поляков Муссяловича, Врублевского и помещика Максимова, еще и Петра Калганова. И снова повторен, с новыми подробностями, портрет этого героя: «Это был молодой человек, лет не более двадцати, щегольски одетый, с очень милым беленьким личиком и с прекрасными густыми русыми волосами. Но на этом беленьком личике были прелестные светло-голубые глаза, с умным, а иногда и с глубоким выражением, не по возрасту даже, несмотря на то, что молодой человек иногда говорил и смотрел совсем как дитя и нисколько этим не стеснялся, даже сам это сознавая. Вообще он был очень своеобразен, даже капризен, хотя всегда ласков. Иногда в выражении лица его мелькало что-то неподвижное и упрямое: он глядел на вас, слушал, а сам как будто упорно мечтал о чем-то своем. То становился вял и ленив, то вдруг начинал волноваться иногда по-видимому от самой пустой причины...»
Характер Калганова, может быть, наиболее ярко проявился в сцене ареста Мити Карамазова: он единственный «по-человечески» попрощался с Митей, подбежал, пожал руку, чем чрезвычайно поддержал Митю в ту горестную минуту. Затем Повествователь с глубокой симпатией сообщает: «А Калганов забежал в сени, сел в углу, нагнул голову, закрыл руками лицо и заплакал, долго так сидел и плакал, — плакал, точно был еще маленький мальчик, а не двадцатилетний уже молодой человек. О, он верил в виновность Мити почти вполне! "Что же это за люди, какие же после того могут быть люди!" — бессвязно восклицал он в горьком унынии, почти в отчаянии. Не хотелось даже и жить ему в ту минуту на свете. "Стоит ли, стоит ли!" — восклицал огорченный юноша...»