Роман полифонический

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч
Ш
Щ
Э Ю
Я

Роман полифонический — жанровая форма, выражающая полифоническое художественное мышление (см.: полифонизм художественный), созданная Достоевским и описанная М.М. Бахтиным.

Понятие позволяет охарактеризовать роман Достоевского как «существенно новый романный жанр», неповторимо оригинальную и новаторскую форму. 1) Роману полифоническому присущи «многопланность и многоголосость», в его рамках происходит «взаимодействие нескольких неслиянных сознаний». Так как доминантой в построении образов героев в романе полифоническом выступает владеющая ими идея, то эта «новая форма художественного видения» предполагает «множественность одинаково авторитетных идеологических позиций» (Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1963. С. 24). Всю структуру полифонического романа пронизывают диалогические отношения (см.: диалогизм). Существует мнение, что «полифонизм» как качество художественного мышления проявляется во всех «жанрах» прозы Достоевского (Захаров В.Н. Система жанров Достоевского: Типология и поэтика. Л., 1985. С. 138), но наиболее полную реализацию принцип полифонизма нашел все-таки в больших романах Достоевского, где найдены и соответствующие герои, и оптимальная сюжетно-композиционная структура.

Так как «Достоевский создал как бы новую художественную модель мира, в которой многие из основных моментов старой художественной формы подверглись коренному преобразованию» (Бахтин М.М. Указ. соч. С. 3), то роман полифонический отличает ряд особых признаков и структурных особенностей. Прежде всего «множественность самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний, подлинная полифония полноценных голосов» (Указ. соч. С. 7. — разрядка М. Бахтина). «...Образ героя у Достоевского — не обычный объектный образ героя в традиционном романе» (Там же). Писатель изображает сознание героя, которое дается как «другое», «чужое» по отношению к авторскому, и при этом «оно не опредмечивается, не закрывается, не становится простым объектом авторского сознания». Герои Достоевского — «субъекты собственного непосредственно значащего слова». Это слово не исчерпывается обычными функциями и не служит выражением позиции автора. В романе полифоническом «слово героя о себе самом и о мире так же полновесно, как обычное авторское слово... Ему принадлежит исключительная самостоятельность в структуре произведения, оно звучит как бы рядом с авторским словом...» (Там же. С. 8. — разрядка М. Бахтина). Роман полифонический отличается, таким образом, «самой установкой рассказа» (или повествования). Его структура определяется «новым художественным заданием». «Новая романная структура», открытая Достоевским, осуществляет «контрапункт» голосов и позиций, и в завершение несет свой катарсис: «...ничего окончательного в мире еще не произошло, последнее слово мира о мире еще не сказано, мир открыт и свободен, еще все впереди и всегда будет впереди...» (Там же. С. 223 — разрядка М. Бахтина).

Бахтин выводит роман Достоевского из жанровой традиции, восходящей к сократическому диалогу и менипповой сатире, вбирает он в себя и черты авантюрного романа, на что указывал еще Л.П. Гроссман, исследовавший многосложность стилистики писателя (см. авантюрность). С точки зрения исторической поэтики, Бахтин находит в структуре романа полифонического и явление карнавализации.

Вместе с тем в концепции романа полифонического, предложенной Бахтиным, не решена проблема целостности художественного мира, единства романной структуры. Утверждая «принципиальную незавершимость полифонического романа», ученый видел в романах Достоевского противоречие-«конфликт» между «внутренней незавершенностью героев» и идущего диалога и внешней законченностью каждого отдельного романа. Поэтому в романах писателя, кроме «Братьев Карамазовых», он различал «условно-литературный, условно-монологический конец» (Там же. С. 56 — разрядка М. Бахтина). Но не является ли отмеченное внешнее «противоречие» как раз условием реализации полифонического принципа? И — если идти дальше — не обнажает ли оно иную, конкретную, пока недостаточно исследованную основу единства романов Достоевского? Во всяком случае приходится признать, что поэтико-структурные механизмы, организующие полифоническое целое, в книге Бахтина с достаточной ясностью не объяснены. Видя в каждом из романов Достоевского 60—70-х гг. «большой диалог», необходимо выяснить, каким образом он, с точки зрения поэтики, осуществляется и какова при этом роль автора (см. также единство художественного целого, автор и герой). Немаловажно, что до сих пор «понятие "полифонический роман" используется сплошь и рядом как "образное выражение", которому можно придать какой угодно смысл» (Тамарченко Н.Д. О принципах типологии романа в работах М.М. Бахтина // Природа художественного целого и литературный процесс. Кемерово, 1980. С. 28). Требуется осознанное употребление понятий, ставших расхожими.

Свительский В.А.