Полифонизм художественный

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч
Ш
Щ
Э Ю
Я

Полифонизм художественный — явление эстетики и поэтики Достоевского, «совершенно новый тип художественного мышления», открытый и описанный М.М. Бахтиным. Художественный полифонизм характеризует и мышление Достоевского-писателя, и структуру его произведений, особенно пяти больших романов 60-70-х гг. Воплотив полифонический принцип, Достоевский совершил, по словам М.М. Бахтина, «радикальный художественный переворот» (Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. Изд. второе. М., 1963. С. 13). Понятие, противоположное монологизму художественному. Взятое из музыковедения, понятие основано на «образной аналогии», представляет из себя «простую метафору». Близкое понятие — «контрапункт». В музыке полифонию (или, по-иному, многоголосие) отличает одновременное сочетание и развитие в рамках произведения нескольких самостоятельных мелодических линий (голосов). По мере того, как идеи М. Бахтина начали входить в культурный обиход, обозначение стало широко применяться и употребляется сегодня в связи со многими фактами мировой литературы. Однако понятие нуждается в дополнительном обосновании и уточнении. От бесконтрольного употребления оно в состоянии потерять и смысл и границы. Не всякое многоголосие можно считать художественным полифонизмом в бахтинском понимании. Нельзя сводить художественный полифонизм к «механическому плюрализму мнений» (А. Панков). Несинонимичен он и с диалогизмом.

По Бахтину, художественный полифонизм предполагает, в первую очередь, «множественность не приведенных к одному идеологическому знаменателю центров — сознаний» (Там же. С. 22), а следовательно, «свободу и самостоятельность» героя-субъекта сознания «по отношению к автору» и равноправие позиций героев и автора. Это осуществляется в «событии» (и со-бытии!) диалогического общения и спора между «полноправными и внутренне незавершенными сознаниями» (Там же. С. 237). Главными условиями художественного полифонизма и его составляющими следует считать предельную объективность и полноту воссоздания точек зрения героев, их разно- и многоголосие, отсутствие преобладающей над ними авторской позиции, состояние диалога-спора между героями-сознаниями, между героями и автором. Чтобы на страницах произведения явление художественного полифонизма состоялось, необходимы особые отношения между «голосами» и своеобычное взаимодействие с авторской позицией, а это наиболее возможно в условиях сложной романной конструкции. Отдельные элементы художественного полифонизма могут встречаться и в других жанрах. Бахтин отрицал за авторским взглядом у Достоевского «всякий существенный смысловой избыток» (Там же. С. 99), не видел в мире писателя «смысловой точки» «третьего» (Там же. С. 86). Художественный полифонизм может рассматриваться как специальное творческое задание, как заостренный, направленный художественный замысел. «Полифонический художественный замысел» включает в себя диалогическую установку. В задачи Достоевского-творца входит «разрушение» «монологического авторского кругозора» (Там же. С. 88). «Полифоническое задание несовместимо с одноидейностью обычного типа» (Там же. С. 103). Автор активен и в условиях полифонической прозы, но его воля и инициатива не преследуют целей возобладания позиций автора и утверждения его оценки. Однако в книге Бахтина поэтико-структурные механизмы реализации художественного полифонизма в произведениях Достоевского не выяснены с исчерпывающей полнотой. (В какой-то мере они прорабатываются в сопутствовавших и последовавших трудах ученого). Дополнительную трудность при восприятии концепции составили метафоризм и терминологические смешения, присущие ее языку (см.: Корман Б.О. Из наблюдений над терминологией М.М. Бахтина // Проблема автора в художественной литературе. Ижевск, 1978). Это вызвало большое количество замечаний в адрес бахтинской книги. Ее второе издание поставило перед исследователями творчества Достоевского насущную задачу выяснения реальных условий преломления художественного полифонизма у писателя. (См. также: автор и герой, авторская оценка, единство художественного целого).

Наиболее проблематичными и вызвавшими резкую критику в концепции полифонизма являются положения о равноправии автора и героя и отсутствии в позиции автора «смыслового избытка», о безоценочности авторского взгляда Достоевского и полифоническом единстве. Но эти вопросы во многом проясняются, если разграничить в подходе ученого эстетику и поэтику, отделить друг от друга уровни эстетических принципов и внутриструктурных взаимодействий. Нередко Бахтин данным поэтики придает расширительное — эстетическое и общефилософское — толкование или же ограничивается лишь решением в рамках философии и эстетики. Так создается почва для непонимания и несогласия, для неадекватных прочтений (ср. Фридман И.Н. Карнавал в одиночку // Вопросы философии. 1994. № 12. С. 82).

Если же использовать терминологию Бахтина из других его работ, то автор-творец (художник) и автор-повествователь — это все-таки разные и несовпадающие инстанции и в романе полифоническом творец сохраняет на самом деле «смысловой избыток», определяющий его замысел. Он — этот избыток — неотменим на эстетическом уровне, на его основе создается произведение. А вот поэтико-структурные средства и взаимодействия (уровень поэтики) при полифонизме скрадывают этот избыток, позволяют по-иному воплотить авторскую позицию и организовать целое, чем в романе монологическом. Приходится признать: «...нет полной свободы, неограниченного волюнтаризма в мире Достоевского, как нет его и во всем мироздании. Все в конечном итоге подчиняется воле творца» (Степанян К.А.).

Считая Достоевского величайшим новатором «в области художественной формы», Бахтин противопоставил писателя его современникам и особенно Л.Н. Толстому. Однако с этим категоричным противопоставлением трудно согласиться. Тем не менее на примере творчества Достоевского Бахтину удалось подметить существенные признаки литературы нового времени. И прежде всего его открытие объясняет важнейшие структурные черты русского романа второй половины XIX в. и принципы изображения личности в нем. Распространение теории полифонизма на прозу современников Достоевского и, казалось бы, его антиподов лишь на первый взгляд представляется сомнительным казусом: «"Полифонизм", "мениппейность", "карнавальность", первоначально использованные как ключи для объяснения своеобразия Достоевского и Рабле, стали постепенно интерпретироваться М. Бахтиным в качестве ключей к пониманию происхождения сушности романа в целом», — заметил Е.М. Мелетинский (Мелетинский Е.М. Введение в историческую поэтику эпоса и романа. М., 1986. С. 128. Ср. мнение Л.Я. Гинзбург // Бахтинология: Исследования, переводы, публикации. СПб., 1995. С. 11). Преуменьшить значение открытия Бахтина невозможно. Им определена специфика Достоевского-художника, наиболее выпукло выразившего суть явления. У полифонизма своя компетенция: она состоит в показе сознания личности и диалога между героями как носителями такого сознания. «Принципы полифонии и диалогизма лишь в редких случаях воплощаются с той степенью интенсивности, которую М. Бахтин усмотрел у Достоевского. Поэтому бахтинская концепция остается во многом опережающим сознанием того, что возможно в жанре романа и в художественной прозе высокого полета в целом» (Панков А. Разгадка М. Бахтина. М., 1995. С. 37). В какой-то мере полифонизм — утопия нового и желаемого типа мышления, не только художественного...

Свительский В.А.