Демонические герои

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч
Ш
Щ
Э Ю
Я

Своеобразие художественного мира Достоевского, эстетика «фантастического реализма» наиболее ярко выражены в целой серии характеров героев, определяемых как демонические или обладающие демоническими чертами. Это Мурин («Хозяйка»), князь Валковский («Униженные и оскорбленные»), Раскольников и Свидригайлов («Преступление и наказание»), Настасья Филипповна и Рогожин («Идиот»), Ставрогин («Бесы»), Версилов («Подросток»), Грушенька и Иван Карамазов («Братья Карамазовы») и др. Демонический смысл и поэтика этих образов обусловлены содержанием авторской концепции человека, решением общественных, философских и этических проблем. Понятие «демонического» («демон») восходит у Достоевского к библейской, фольклорной и литературной традиции (А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь), а также европейской романтической литературе (Дж. Байрон, Э.Т.А. Гофман, французский неистовый романтизм, Э. По). «Демоническое» как феномен духовного мира используется Достоевским при характеристике целого ряда явлений русской жизни, от бытового и повседневного до высокой сферы искусства. «Демоническое» связано с представлением писателя о проявлении таинственных сил, колоссальных по своей природе и возможностям, но нереализованных или болезненно искаженных, а потому несущих в себе как великое, так и безобразное. Ключом понимания Достоевского «демонизма» может служить его интерпретация пушкинского стихотворения «Демон» (1823), к которому писатель обращался неоднократно.

В «Петербургских сновидениях... », в «Дневнике писателя» за 1876 г. и «Братьях Карамазовых» Достоевский цитирует только начало и конец этого стихотворения: «В те дни, когда мне были новы / Все впечатленья бытия» — «И ничего во всей природе / Благословить он не хотел». Выбор цитируемого текста, антиномичного по своему смысловому составу, выражает представления Достоевского о демоническом как трагическом разрыве между «великим и прекрасным», данным от Бога, и духовным нигилизмом, мятежом против Бога, отпадением от мира людей. Важно, что в основу характерологии демонических героев писателя положена его концепция о необычайной сложности и противоречивости человеческой природы, сознания («Человек есть тайна»), сочетающих в себе начала добра и зла, «возможность неслыханного падения и возможность морального обновления и бесконечного совершенствования»). «Никто из художников не был проницательнее и тоньше его в исследовании» «духа возмущения и духа растления» и «в изображении свойственных каждому способов овладения человеческой душой, таящей в "глубинах сатанинских" еще и третий, а именно женский, лик, "содомскую красоту" которого Достоевский противопоставляет "красоте Мадонны"» (Иванов Вяч.).

Демоническое в личности и судьбе русского человека рассматривается Достоевским как порождение и отражение страшных парадоксов русской жизни, чреватой апокалиптическими потрясениями. Достоевский исследует проявления демонизма как особого выражения не только человеческой природы вообще, но и национальной жизни во всех ее сферах. Сравнивая русскую литературу по степени напряженности духовных исканий, по глубине отчаяния и художественному совершенству с поэзией «демонического» Байрона, Достоевский называет нашими «настоящими», «колоссальными» демонами Гоголя и Лермонтова, смех и гнев которых заставили содрогнуться всю Россию. «О, это был такой колоссальный демон, — пишет Достоевский о Гоголе, — которого у Вас никогда не было в Европе» (18; 14). Достоевский цитирует строки из поэмы Лермонтова «Демон» («И над вершинами Кавказа / Изгнанник рая пролетал»), уподобляя жизнь поэта его великому созданию. Исследуя современную жизнь, Достоевский возводит мотив поруганной гордости и попранного чувства справедливости до значимости вселенской трагедии и объясняет им демонические настроения героя «Кроткой»: «О, ведь и я же был несчастлив! Я был выброшен всеми, выброшен и забыт, и никто-то, никто-то этого не знает!» (24; 14).

В романах Достоевского разработка образов демонических героев связана с решением проблемы народности и христианской веры русского человека, с критикой романтического индивидуализма и своеволия буржуазного человека. Тема дьявольской силы Ваала как выражение буржуазного духа является ведущей в «Зимних заметках о летних впечатлениях». Демонизм как сила таинственная, бесовская, дьявольская проявляется в разобщении сильной и гордой личности с миром, в мятеже против Бога, он выражает состояние духовного кризиса, разрушения нравственной цельности, агрессию «красоты зла», внутреннего выверта, что особенно ярко запечатлено писателем в образах Ставрогина, Свидригайлова, Ивана Карамазова.

В изображении личности, пораженной демоном зла, Достоевский развивает традиции мирового искусства, особенно романтического психологизма: «К Фаусту пристает неотлучным спутником Мефистофель, подстрекатель к злодеяниям и их исполнитель; благородный Каин Байрона, сдружившийся с Денницею, кончает убиением брата; у Достоевского Раскольников — убийством старухи, Ставрогин — самоубийством, Иван Карамазов — полусознательным использованием Смердякова с целью отцеубийства (Иванов Вяч.). Проявление демонических сил в произведениях Достоевского многообразно: от зловещей власти Мурина и апокалиптических видений Раскольникова до явления в больном сознании Ивана Карамазова образа черта, вбирающего в себя по содержанию и стилистике аналогию с Мефистофелем и в то же время сниженную пародию на него. Но каждый раз стихия демонического начала в художественных образах Достоевского символизирует угрозу трагедии национального духа и кризиса нравственных основ в самом человеке.

Жилякова Э.М.