Историзм художественного творчества

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч
Ш
Щ
Э Ю
Я

Историзм художественного творчества — изображение действительности в ее историческом развитии, в свете объективных исторических закономерностей, отражение исторической атмосферы и колорита («духа истории»), подлинных исторических событий и лиц. Достоевский полагал исторический взгляд на изображаемое важнейшим свойством подлинного искусства, неизбежным в силу самой психологии восприятия старины: «Спросите какого угодно психолога, и он объяснит вам, что если воображать прошедшее событие и особливо давно прошедшее, завершенное, историческое (а жить и не воображать о прошлом нельзя), то событие непременно представится в законченном его виде, то есть с прибавкою всего последующего его развития, еще и не происходившего в тот именно исторический момент, в котором художник старается вообразить лицо или событие» (21; 76 — курсив Достоевского. — Прим. ред.).

Взгляд художника на прошлое не может быть не историчным. Но, стало быть, и современное явление в искусстве предстанет в подлинно поэтической правде, когда приобретет эту законченность, т.е. будет осмыслено в философско-исторической перспективе, с точки зрения значения его для настоящей и будущей, «становящейся» жизни. Поэтому Достоевский требовал от художников, обращающихся к «текущей действительности», не бояться идеального. По Достоевскому, принцип историзма художественного творчества непременно входит в изображение действительности с позиций социально-этического идеала, когда писателя волнуют «будущие итоги настоящих событий» (Симонова-Хохрякова Л.X. Из воспоминаний о Ф.М. Достоевском // Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 2. М., 1990. С. 348).

Религиозно-философская и вульгарно-социологическая критика пыталась умалить значение принципа историзма художественного творчества в творчестве Достоевского. Первая утверждала, что Достоевский выходит за пределы истории к онтологии, исследует не социально-исторический, а вселенский — природный и религиозный — статус человека. Так, С. Аскольдов писал: «По его произведениям нельзя исторически правдиво воспроизводить русскую жизнь и общественность, как это вполне возможно по творчеству Гоголя, Тургенева, Островского, Толстого» (Аскольдов С. Религиозно-этическое значение Достоевского // Достоевский: Статьи и материалы / Под ред. А.С. Долинина. Пг.–Л., 1922. Сб. 1. С. 1). Социологи сужали историзм художественного творчества Достоевского до воспроизведения «верных картин жизни», упрекали писателя в «переводе» социально-исторических противоречий в «абстрактный» нравственно-психологический план.

Современная наука отмечает сложный, синтетический характер историзма художественного творчества Достоевского, глубина и специфичность которого определяет особый тип его универсального реализма. Человек у Достоевского отражает в себе не только конкретно-историческую среду или эпоху, но и общее движение истории, общее состояние мира. Зависимость человека от истории Достоевский открывает в самом способе личностного самоопределения: так поведение многих героев Достоевского, весьма далеких от узко-буржуазных целей, вытекает из характерного для общества частной инициативы способа определения всех мер и ценностей «из себя», из личной рефлексии.

Герой Достоевского совмещает в себе и исторические черты человека своего времени, и длительную культурно-духовную традицию значительного круга русской интеллигенции XIX в., и противоречия исторической эволюции всего человечества, как они проявились при смене общественных структур и типов нравственного сознания.

Исторические взгляды Достоевского, его «почвенничество» во многом определили образ русского человека в художественных произведениях писателя — внутренняя раздвоенность его осмыслена не только с точки зрения религиозной онтологии, она — в прямой связи с обликом двойной России в публицистике Достоевского: России, находящейся в плену несправедливого правопорядка, страдающей от произвола «фельдъегерей», с одной стороны, — и России как страны, содержащей в себе предпосылки бессословного равенства, духовного братства. Достоевский убежден, что человек исторически совершенствуется, развивается его нравственная природа, он все упорнее движется к идеалу, указанному Христом.

Достоевский знает силу «закона необходимости» (термин Достоевского), но для него связь людей как зависимость их от общих социально-исторических условий была связью негативного характера: в ней человек выступал лишь объектом истории. Достоевский пытался выявить иную всеобщую связь людей — связь нравственно-идеологическую: по его мнению, только она превращала человека в субъекта истории. В романах Достоевского нравственная позиция человека предстает как важнейший элемент системы общественно-исторических связей. «Перевод» же Достоевским конкретно-исторических противоречий в противоречия нравственно-психологические сообщает изображаемым явлениям масштабность и перспективность, и таким образом не ослабляет, а усиливает их историческую значимость. Так, благодаря глубокому художественному исследованию психологии экстремизма и тоталитаризма в романе «Бесы», его персонажи воспринимаются нашими современниками не только историческими типами, но и феноменами современными и пророческими. А «отвлеченные» религиозно-философские поиски Шатова и Кириллова открывают длительные политические установки идеологов народнического социализма, дожившие до середины XX в. (см.: Хорос В.Г. Проблема «народничества» как интернациональная модель идеологий развивающихся стран // Народы Азии и Африки. 1973. № 2. С. 47).

Щенников Г.К.