Исключительное

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч
Ш
Щ
Э Ю
Я

Исключительное — в эстетике Достоевского относится либо к специфическому предмету изображения, либо к особому способу воспроизведения.

Как предмет изображения, это та область духовно-нравственной жизни, которая игнорировалась другими писателями; это душевное подполье, характерное, по Достоевскому, для большинства русских людей: разные нравственные болезни, выражающиеся во внутренней раздвоенности человека, муки неведения и сомнения, мучительные искания Бога и путей праведничества. С точки зрения доминировавших в обществе либерально-просветительских понятий, это все явления исключительные, несущественные, нехарактерные для русской жизни. «У меня свой собственный взгляд на действительность (в искусстве), — писал Достоевский Н. Страхову, — и то, что большинство называет почти фантастическим и исключительным, то для меня иногда составляет самую сущность действительного. Обыденность явлений и казенный взгляд на них, по-моему, не есть еще реализм, а даже напротив. В каждом нумере газет Вы встречаете отчет о самых действительных фактах и о самых мудреных. Для писателей наших они фантастичны; да они и не занимаются ими; а между тем они действительность, потому что они факты. Кто же будет их замечать, их разъяснять и записывать? Они поминутны и ежедневны, а не исключительны...» (291; 19 — курсив Достоевского. — Прим. ред.). В другом письме, к А.Н. Майкову, Достоевский утверждает: «Порассказать толково то, что мы все, русские, пережили в последние 10 лет в нашем духовном развитии, — да разве не закричат реалисты, что это фантазия! Между тем это исконный, настоящий реализм!» (282; 329).

Ходячее представление о герое времени в 1860—70-е гг. — это протестант, революционер или реформатор, борец против рутины, как правило, поборник европеизации России. А с точки зрения Достоевского, истинно национальный герой — это религиозный подвижник, праведник в миру, кажущийся чудаком. Он исключителен, но он оказывается носителем в себе «сердцевины целого» (14; 5).

Достоевский признавал, что художник не может избежать изображения обыденного, ординарного; отмечал умение больших писателей, например, Н.В. Гоголя, раскрыть в обыкновенных людях самое существенное в человеке. Но сам он тяготел к созданию редкого, исключительного. К его реализму вполне применима формула «исключительные характеры в исключительных обстоятельствах», которую советские ученые применяли для характеристики романтического искусства. Достоевский не отражает жизнь во всем ее многообразии, как многие писатели-реалисты. Его метод весьма избирателен. Его персонажи — это, как правило, люди, застигнутые бедой, попавшие в катастрофу, пережившие трагические потрясения. Они словно бы живут в доме, где случился пожар или умер близкий всем человек. Главные характеры и основные обстоятельства в его произведениях трагические и потому исключительные. Герои его исключительны и в силу болезненной одержимости идеей, они маньяки — фанатики идей. Они нередко страдают разного рода душевными болезнями, а еще чаще находятся на грани между здоровьем и душевным недугом. Некоторые ученые (по преимуществу врачи, психологи) утверждали, что Достоевского интересовали лишь патологические типы, что он психолог не нормальной, а больной человеческой души. На самом деле Достоевский изображает людей, пораженных душевным недугом или заболевающих психическим расстройством, только для того, чтобы рельефнее выявить в них законы жизни общечеловеческой, «неисследимые глубины духа и характера человеческого» (21; 82). Редкий факт, трагический случай, болезненное явление как объект изображения важны для Достоевского своей характерностью, а не исключительностью и требуют от художника такой же верности принципу реальности, достоверности, как описание обыденного. По Достоевскому, редкое, единичное, исключительное может глубже раскрыть типическое, субстанциональное, чем заурядный, среднестатистический факт. Исключительное как способ воспроизведения означает у Достоевского ряд специфических особенностей авторского «взгляда» — авторской интерпретации и оценки изображаемого. Здесь прежде всего следует отметить т.н. «жестокость таланта» (Н.К. Михайловский), или установку на болевой эффект (Р.Г. Назиров) — безжалостное к читателю и увлеченное описание сцен мучительных, раз и навсегда «пронзающих сердце». Недаром по склонности к описанию безобразного и жестокого критики сравнивали молодого Достоевского с «неистовыми романтиками», а зрелого — с Бодлером. Исключительное проявляется также в господствующем пафосе Достоевского — пафосе трагическом, вызванном не только трагизмом представленных сцен, но и убежденностью Достоевского в том, что единственный радикальный выход из современного нравственно-духовного тупика — это мучительное преодоление человеком собственного «я» через страдание и гибель. Достоевский видел в трагическом самосознании лучший рычаг к обновлению мира, а в эстетике трагического — лучший способ потрясти читателя и открыть ему красоту высшего идеала на земле, христианского самопожертвования. Доминирующая склонность к эстетике трагического и порождает исключительное в творчестве Достоевского.

Щенников Г.К.