Автобиографизм

А Б В Г Д Е
Ё
Ж З И
Й
К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч
Ш
Щ
Э Ю
Я

Автобиографизм — ориентация писателя на собственный жизненный опыт, факты своей биографии, биографии людей, тесно с ним связанных и т.п.

В широком смысле автобиографизм характерен для всей художественной системы реализма, поскольку автор отталкивается от того, что пережил или наблюдал, узнал сам. В более узком смысле автобиографизм предполагает относительно подробное художественное описание собственной жизни автора. В этом смысле творчество Достоевского трудно назвать автобиографическим. Однако различные моменты его биографии, преломляясь, намеренно трансформируясь, находят самое широкое отражение в его произведениях.

Особенность автобиографизма в произведениях Достоевского — «растворенность» автобиографической основы в вымышленном плане текста. Мелкие вкрапления, рассыпанные тут и там, нередко представляют собой скорее лишь авторские личные ощущения и впечатления, ассоциативно связанные с конкретными сюжетными ситуациями. Например, упоминания Достоевским в подготовительных материалах к «Подростку» о том, что отношения Сергея Сокольского к Ахмаковой должны быть построены так, как было когда-то у самого Достоевского с некой Еленой Павловной (невесткой сестры Достоевского, Веры Михайловны). Множество совпадений, о которых подробно говорит А.С. Долинин (Долинин А.С. Последние романы Достоевского: Как создавались «Подросток» и «Братья Карамазовы». М.; Л., 1963. С. 162—166), подтверждают автобиографичность этого эпизода. Но, разумеется, это не означает, что образ Сергея Сокольского автобиографичен. Тем не менее эффект «пережитости» в произведениях Достоевского так велик, что и в тех случаях, когда автобиографизм отсутствует, возникает соблазн предположить, что «автор все это сам пережил». Неоднократно современники обвиняли писателя в тех преступлениях, которые совершили его персонажи. Наиболее откровенно эти «глухие» мнения выражены были Н.Н. Страховым в письме Л.Н. Толстому при посылке биографии Достоевского, которую Страхов только что написал: «Все время писания я был в борьбе, я боролся с подымавшимся во мне отвращением <...> Я не могу считать Достоевского ни хорошим, ни счастливым человеком (что, в сущности, совпадает). Он был зол, завистлив, развратен <...> Лица, наиболее на него похожие, — это герой «Записок из подполья», Свидригайлов в «Преступлении и наказании» и Ставрогин в «Бесах» <...> Это был истинно несчастный и дурной человек, который воображал себя счастливцем, героем и нежно любил одного себя» (Переписка Л.Н. Толстого со Страховым. СПб.: Изд-во Толстовского музея, 1914. Т. 2. С. 266). Такая точка зрения перекликается с исследованиями биографии писателя, стремящимися объяснить «странными» фактами его жизни «изломанность» и напряженную «надрывность» всего творчества Достоевского (идея «сквозного автобиографического» творчества: М.В. Волоцкой, И. Нейфельд). Важнейшие факты биографии, с точки зрения этих исследователей, повлиявшие на творчество Достоевского, — его болезнь (эпилепсия, сопровождаемая припадками), «эдипов комплекс», склонность к тяжелым депрессиям и сексуальные проблемы.

Такой взгляд на «мрачного гения века» сейчас, благодаря изысканиям в области биографии писателя, представляется односторонним и предвзятым. Вот почему важно и актуально исследовать реальную автобиографическую основу произведений Достоевского. А.Г. Достоевская убедительно опровергла в своих «Воспоминаниях» позицию Н.Н. Страхова; большой вклад в изучение автобиографических включений в текстах вносят ее «Примечания к сочинениям Ф.М. Достоевского»: «Перечитывая произведения моего незабвенного мужа, я часто встречала в них черты из личной его жизни, его привычки, приписанные героям романа, обстоятельства, случившиеся с ним или с его семьей, и, главным образом, его личные мнения о многом, выраженные почти в тех же самых выражениях, в которых мне приходилось от него слышать. Мне показалось интересным отметить те страницы, в которых отразился Феодор Михайлович» (Гроссман Л.П. Семинарий по Достоевскому. Материалы, библиография и комментарии. М.; Пг., 1922. С. 54). Правда, примечания составлены выборочно (к семи произведениям), но, по словам Л.П. Гроссмана, эти заметки «представляют высокий комментаторский интерес» (Там же). Часто упоминаются личные мнения Достоевского о различных предметах и явлениях, мысли, которые он часто высказывал жене: «Ребенку можно все говорить, — все...» («Идиот»); «Подробности, главное, подробности...» («Братья Карамазовы»). Еще чаще А.Г. Достоевская приводит привычки Достоевского: «Записки из Мертвого дома» — «Феодор Михайлович любил животных и всегда хорошо с ними обращался» (Там же. С. 55); «Униженные и оскорбленные» — «Феодор Михайлович был убежден, что "в тесной квартире даже и мыслить тесно", поэтому он готов был отказывать себе во всем, лишь бы иметь в своей квартире хоть две просторные комнаты» (Там же); «любил ходить взад-вперед по комнате — всегдашняя привычка Ф.М., когда он обдумывал свои произведения» (Там же); «Преступление и наказание»: «...особенно про здоровье очень не спрашивайте: не любит» — черта Ф.М.: он чрезвычайно не любил вопросов о здоровье не только от чужих, но даже и от близких» (Там же. С. 57) и т.д. А.Г. Достоевская указывает на любовь Достоевского к хорошим письменным принадлежностям, пристрастие к крепкому, как пиво, чаю (с 12 часов дня самовар не сходил со стола), любовь к «кипящему» кофе по утрам и т.п. Эти мелкие бытовые подробности «распылены» в текстах, включены в зоны самых разных героев, нередко отнюдь не близких автору. Обширные примечания посвящены пересказу конкретных случаев, бывших с Достоевским и получивших отражение в произведениях, как тех, свидетельницей которых была сама А.Г. Достоевская, так и тех, о которых Достоевский рассказывал ей. Таковы детские воспоминания, отраженные в произведениях («Братья Карамазовы»: «...воспоминание от 2-х летнего возраста сохранилось у Ф.М. о том, как мать причащала его в их деревенской церкви, и голубок пролетел через церковь из одного окна в другое» — Там же. С. 66), эпизод со смертью Катерины Ивановны, связанный с воспоминаниями о смерти первой жены, эпизод переживаний Шатова во время родов жены, отражающий состояние Достоевского «в те часы, когда произошло появление на свет нашей старшей дочери Сони» (Там же. С. 62) и т.п. Большое место занимают примечания, связанные с объяснением географии произведений Достоевского (расшифровка криптограмм мостов, улиц, населенных пунктов и т.п.), раскрытием прототипов различных героев (обычно второстепенных) и указанием реальных ситуаций, когда появляются эти герои («Вечный муж»: «В лице семейства Захлебининых Ф.М. изобразил семью своей родной сестры Веры Михайловны Ивановой» — Там же. С. 61). Тем не менее, все эти свидетельства самого близкого Достоевскому человека не исчерпывают проблемы автобиографизма его творчества.

В литературоведении накопилось достаточно материалов по биографии Достоевского (специально посвященные биографии исследования, научно-публицистические изыскания, драмы, романы; наконец, результаты колоссального труда ИРЛИ — «Летопись жизни и творчества Ф.М. Достоевского» в трех томах и подробнейшие комментарии к Полн. собр. соч. Достоевского; самые разные исследователи привлекают к анализу биографический материал), но автобиографизм все еще не стал предметом специального рассмотрения.

Отдельные наблюдения нуждаются в обобщении. Предварительные замечания по этой проблеме таковы:

1. Отсутствие подробных последовательно автобиографических произведений (даже «Записки из Мертвого дома» не являются таковым текстом), что, по-видимому, связано с нежеланием сосредотачиваться на фактах собственной внешней жизни, тем самым акцент перемещается на жизнь «внутреннюю».
2. «Распыленность» автобиографических включений в произведения; спорадичность и фрагментарность их.
3. Стилевое единство автобиографических и вымышленных эпизодов, создающее эффект «пережитости» описываемых событий автором, независимо от того, автобиографичен фрагмент или нет.
4. Принцип «детальности»: важнее штрихи, детали автобиографического плана, чем крупные события жизни в их макроописании.
5. Лейтмотивность автобиографических включений: наиболее потрясшие Достоевского факты жизни проходят через все творчество, начиная от горячо любимого им пейзажа с «длинными косыми лучами заходящего солнца» и до истории с изнасилованием и гибелью девочки, с которой он играл в детстве.

Таким образом, можно говорить о специфичности судьбы «русского пророка», которая неизбежно на первый план выводит не столько обстоятельства «физической» жизни, сколько суть духовных исканий, содержание нравственных сомнений, рожденных фактами действительности, где жизнь личная, индивидуальная отступает на второй план перед жизнью национальной общности.

Загидуллина М.В.