Новости

03 августа 2017

Рублев С. «Бесноватые» в «Московском комсомольце» или Личное дело судьи Пархоменко

— Дурачок! — не утерпел крикнуть ему вслед с верху лестницы Шатов.
Что-с? — отозвался тот уже снизу.
— Ничего, ступайте.
— Я думал, вы что-то сказали.

(Достоевский Ф.М. «Бесы»)

«Бесноватые» из «Московского комсомольца» забились в радостных конвульсиях: в двух судебных инстанциях — Пресненском районном суде г. Москвы, а затем и в Московском городском суде — оставлены без удовлетворения исковое заявление и апелляционная жалоба генерального директора аукционного дома «Литфонд» Сергея Бурмистрова «О защите чести, достоинства, деловой репутации к средствам массовой информации», адресованные редакции «МК» и персонально так называемой «журналистке» К. Коробейниковой.

Напомним хронологию событий.

В конце марта 2016 г. аукционный дом «Литфонд» анонсировал для продажи на торгах лот № 324 — роман Ф.М. Достоевского «Бесы» (М.; Л.: Academia, 1935). В аннотации к выставленной книге на сайте организатора указано следующее: «Дезидерата русского библиофила. "Бесы" 1935 года — одно из тех немногих изданий советской эпохи, про которое все слышали, но почти никто не видел. Иные и вовсе считают книгу букинистическим мифом».

30 марта 2016 г., за неделю до начала торгов, на сайте газеты «Известия» опубликован материал Е. Коробковой с заголовком: «Самую дорогую книгу Советского Союза продадут на аукционе» (подзаглавие — «На торги аукционного дома "Литфонд" выставлен единственный уцелевший экземпляр уничтоженных в 1935 году «Бесов»). «Эту книгу, — пишет Е. Коробкова, — библиофилы называют самой дорогой книгой, изданной в СССР. Долгое время о ней ходили легенды, но никто и никогда не видел ни одного экземпляра. Лишь относительно недавно стало ясно, что один экземпляр романа Достоевского "Бесы", весь тираж которого 80 лет назад был уничтожен в типографиях издательства Academia, казалось бы, без следа, действительно существует». И далее: «Заполучить эту книгу хотели многие. Но до сегодняшнего дня ни один коллекционер не только не держал ее в руках, но и вообще не мог сказать наверняка, существует ли она, — рассказал "Известиям" глава аукционного дома "Литфонд" Сергей Бурмистров».

Практически без изменений эта статья (со ссылкой на «Известия») через два часа появится на официальном сайте «НТВ».

Публикация в «Известиях» станет в итоге единственным источником умозаключений «журналистов» о высказываниях главы аукционного дома: получить комментарий самого генерального директора или просто посетить его сайт «бесноватые» сочли занятием бессмысленным.

Представим на минуту, что Сергей Бурмистров, действительно, имел умысел ввести в заблуждение потенциального покупателя, рассчитывая на извлечение максимальной прибыли при продаже. Зачем, имея такой умысел, на своем личном сайте, а главное — в печатном (!) каталоге аукциона, где информацию невозможно отредактировать, размещать совершенно иное, заведомо проигрышное для себя описание? Ведь с тем же успехом он мог тождественно повторить то, что якобы сказал журналистке «Известий». Открою «страшную тайну»: сотрудники «Литфонда» перед выставлением лота не только консультировались с нами по поводу этого издания, но и частично для описания лота воспользовались текстом нашей заметки, из которой вполне недвусмыленно следует, что «Бесы», выставленные на торги в «Литфонде», не являются и не могут являться «единственным сохранившимся экземпляром» уже хотя бы потому, что наш текст сопровожден ссылкой на электронную копию этой книги, любезно предоставленной нам для сканирования Российской государственной библиотекой. За что ей, пользуясь случаем, хочу еще раз выразить благодарность.

5 апреля 2016 г. на сайте «МК» размещен материал Е. Годлевской «Аукционная сенсация трещит по швам: найден второй экземпляр "Бесов" Достоевского», в котором так называемая «журналистка» пишет следующее: «Последние две недели библиофильский мир стоял на ушах: на торги одного аукционного дома были выставлены "Бесы" Ф.М. Достоевского, отпечатанные в 1935 году в типографиях издательства Academia и уничтоженные по цензурным соображениям. Глава аукционного дома заявил, что это единственный уцелевший экземпляр, что "до сегодняшнего дня ни один коллекционер не только не держал ее в руках, но и вообще не мог сказать наверняка, существует ли она", и именно поэтому его начальная цена — рекордная для советских книг: 2,5 млн рублей. Похоже, не единственный. Еще одну книгу на днях обнаружил "МК". В провинции. Академические "Бесы" — одна из жемчужин коллекции орловского библиофила Владимира Матвеева».

Из решения Пресненского районного суда г. Москвы (копия имеется в распоряжении FedorDostoevsky.ru; полужирный шрифт мой — С.Р.):

Вышеназванная статья содержит не только ложные сведения, порочащие честь и достоинство С.Л. Бурмистрова и деловую репутацию аукционного дома «Литфонд», но и прямое обвинение в преступлении, предусмотренном статьей 159 Уголовного кодекса РФ.
В статье в частности указано: «Известный в Москве аукционный дом удивляет жульническими махинациями. Недавно он выставил на торги за рекордные 2.5 млн рублей якобы единственный уцелевший том "Бесов" Достоевского, отпечатанный в 1935 году».
Кроме того, в данной статье указано, что «Глава аукционного дома заявил, что их экземпляр "Бесов", отпечатанный в 1935 году в типографиях издательства "Academia" и уничтоженный по цензурным соображениям, единственный сохранился до наших дней. Он заявил, что "до сегодняшнего дня ни один коллекционер не только не держал книгу в руках, но и вообще не мог сказать наверняка, существует ли она». <...>
В толковом словаре <...> значение слова жульничество указывается как плутовство, недобросовестный, мошеннический поступок. Соответственно, прилагательное жульнический обозначает недобросовестный, мошеннический. Значение слова махинация в том же словаре указано как жульнические действия, нечестная проделка. Таким же образом данные слова истолкованы и в Русском толковом словаре <...>, и в толковом словаре <...>.
По мнению истца, очевидно, что словосочетание «жульнические махинации» носит оскорбительный характер и фактически является обвинением в преступлении, особенно в сочетании со словом «попался».
Ни одно из вышеуказанных обвинений не соответствует действительности.
В каталоге аукциона <...>, напечатанном до аукциона и опубликованном на сайте Аукционного дома <...>, о данном издании <...> указано следующее: «"Бесы" 1935 года — одно из тех немногих изданий советской эпохи, про которое все слышали, но почти никто не видел. Иные и вовсе считают книгу букинистическим мифом. Книга сохранилась в единичном количестве экземпляров».
Никаких заявлений о том, что данный экземпляр «Бесов» является единственным, сохранившимся до наших дней, истец никогда не делал, вся информация о данном издании имелась на сайте Аукционного дома <...>.
Профессиональные журналисты и редакторы газеты «Московский комсомолец» не могут не знать, что словосочетания «единичные экземпляры» и «единственный экземпляр» не являются синонимами и имеют совершенно разное значение. Чтобы в этом убедиться, достаточно открыть словарь <...>. В толковом словаре <...> указано: единичный — отдельный, редкий, нехарактерный. Единичный пример. Единичные случаи. Единичные экземпляры. Толковый словарь <...> также указывает, что единичный означает крайне редкий, исключительный, не характерный. Пример: Единичные экземпляры книги.
Таким образом, утверждения о том, что выставленная на аукцион книга является единственным уцелевшим экземпляром романа «Бесы» Ф.М. Достоевского, отпечатанным в 1935 году, в каталоге аукциона не содержится, более того, речь идет именно о том, что книга является редкой, так как сохранилась в единичном количестве экземпляров. В каталоге нет и утверждения, что книгу никто никогда не видел, на которое ссылается автор статьи. Выражение «все слышали, но почти никто не видел» имеет прямо противоположный смысл и означает, что видели данную книгу немногие.
Поскольку ни в документах, ни в разъяснениях генерального директора Аукционного дома «Литфонд» не содержится (да и не могло содержаться) утверждение, что выставленный на аукцион <...> экземпляр романа Ф.М. Достоевского «Бесы» 1935 года является единственным, не соответствует действительности и утверждение автора статей о том, что «именно поэтому ее начальная цена — рекордная для советских книг <...>. Продали ее тоже за небывалую сумму <...>».
Таким образом, утверждение автора статьи о «жульнических махинациях», а именно о том, что Генеральный директор Аукционного дома «Литфонд» умышленно сообщил о том, что выставленный на аукцион экземпляр романа «Бесы» Ф.М. Достоевского, отпечатанный в 1935 году, является единственным с целью ввести покупателей в заблуждение для того, чтобы установить неоправданно высокую цену на данную книгу, не соответствует действительности, является оскорбительным, умаляет честь и достоинство истца <...> и деловую репутацию <...> Аукционного дома «Литфонд».

Удивительные совпадения:

1. Ни Е. Годлевская, ни К. Коробейникова не получают комментарий главы аукционного дома: обе (!) пользуются текстом статьи в «Известиях», хотя на журналиста возложена обязанность проверки достоверности сообщаемой им информации (п. 2 ст. 49 Закона РФ «О СМИ»). Забегая вперед, отмечу, что судья Пресненского районного суда г. Москвы Ж.В. Пархоменко на девяти (!) страницах мотивированного решения ни разу не ссылается ни на эту статью, ни на Закон «О СМИ».

2. И Е. Годлевская, и К. Коробейникова сознательно обезличили название аукционного дома и фамилию его генерального директора. Замечу, что Е. Годлевская не успокоилась и 15 апреля, через неделю после состоявшегося аукциона, зачем-то вновь (!) опубликовала статью по той же самой теме, беседуя с тем же самым библиофилом. Это интервью разместилось не на московском, а на курском сайте «МК-Черноземье». Здесь частично изменен текст, но теперь указано и название Аукционного дома, и фамилия генерального директора. Что это? Лихая удаль «беснующейся» журналистки или неудовлетворенность «заказчика» первоначальной («московской») редакцией?

Из решения Пресненского районного суда г. Москвы (полужирный шрифт мой. — С.Р.):

Требования [истца] обоснованы тем, что <...> в сетевом издании MK.RU была опубликована статья под названием: «Аукционный дом попался на махинации с "Бесами" Достоевского» К.А. Коробейниковой. Как указывает истец, несмотря на то, что статья не содержит ни названия аукционного дома («Известный в Москве аукционный дом»), ни фамилии его генерального директора («Глава аукционного дома»), из содержания статьи, описывающей конкретный аукцион, крайне редкую книгу с указанием стартовой цены и цены продажи, ни у кого из читателей, интересующихся редкими книгами (а именно на них и были рассчитаны статьи), не возникло сомнений в том, что речь идет именно об аукционном доме «Литфонд» и его генеральном директоре С.Л. Бурмистрове, тем более что книга Ф.М. Достоевского «Бесы», изданная в 1935 г., была выставлена на аукцион впервые. Тот факт, что в оспариваемой статье речь идет именно об Аукционном доме «Литфонд» и его генеральном директоре С.Л. Бурмистрове, подтверждается также и тем, что 15 апреля 2016 г. в сетевом издании «МК в Черноземье» (учредителем которого также является ЗАО «Редакция газеты «Московский комсомолец») появилась статья аналогичного содержания под названием «Орловский библиофил разоблачил сенсационный миф». В этой статье прямо упоминаются Аукционный дом «Литфонд» и его генеральный директор С.Л. Бурмистров. Текст данной статьи практически дословно совпадает с текстом статьи «Аукционный дом попался на махинации с "Бесами" Достоевского», за исключением обвинения в «жульнических махинациях» <...>.

3. За два дня (sic!), прошедших с момента публикации статьи Е. Годлевской, К. Коробейникова, окунувшись с головой в омут разоблачительного бума, успевает ознакомиться со статьей своей коллеги, фантастическим образом находит обладателя еще одного экземпляра «Бесов», едет к нему домой, возвращается, пишет чудовищный материал и отправляет его для публикации на сайте. За два дня! Взяв ту же самую тему (случайно, разумеется, просто тема пришлась по душе), о которой двумя днями ранее писала Е. Годлевская.

4. Любопытная деталь, на которую раньше никто (и даже я) не обращал внимания. В статье Е. Годлевской мы видим фотографию, сделанную ей же, на которой, как следует из текста, изображен орловский библиофил Владимир Матвеев, демонстрирующий в раскрытом виде свой экземпляр «Бесов» 1935 года. Открыв статью К. Коробейниковой, читаем: «Темную (изначально было «грязную», об этом ниже. — С.Р.) историю нам прокомментировал московский библиофил, у которого тоже есть это издание Достоевского. <...> К сегодняшнему дню уцелел далеко не один экземпляр "Бесов". <...> Меньше чем за неделю нам удалось найти четыре таких же издания: два в РГБ и ГЛМ (в первоначальной редакции было «два в РГБ», без указания ГЛМ. — С.Р.), одно у орловского библиофила Владимира Матвеева и еще одно — у москвича Юрия Звягинцева. Остается гадать, сколько их еще. "Свой экземпляр я купил в букинистическом отделе антикварного салона, который долгое время работал на Ленинградском проспекте, — говорит Юрий Звягинцев. Приятно знать, что теперь мой экземпляр в разы подорожал. Что касается проданного экземпляра на торгах, за такое могут и канделябром по голове дать, как у Гоголя. Ничего люди не боятся...».

Свой гнусный опус К. Коробейникова проиллюстрировала... фотографией орловского библиофила Владимира Матвеева! То есть, так называемый «журналист», подготовивший «критические и разоблачающие публикации», как она выразилась пару дней назад, не удосужился запастись фотографией Юрия Звягинцева, демонстрирующего «еще один» экземпляр «Бесов» в своих руках? Неужели Юрий Звягинцев не позволил «журналистке» сфотографировать себя и свою книгу? Или у К. Коробейниковой случайно в момент интервью на телефоне села батарейка? Кстати, об «экземплярах». У Юрия Звягинцева их «три» в четырех предложениях: «Свой экземпляр я купил...», «Мой экземпляр в разы подорожал», «Что касается проданного экземпляра...». А был ли мальчик? Существует ли в действительности человек с именем и фамилией «Юрий Звягинцев», являющийся владельцем «купленного в букинистическом отделе антикварного магазина на Ленинградском проспекте экземпляра "Бесов"»? Почему К. Коробейникова, в отличие от своей коллеги Е. Годлевской, не сфотографировала владельца или хотя бы саму книгу? Быть может, «Юрия Звягинцева» (а вместе с «ним» и книги) просто не существует?

21 июня 2016 г. в Пресненский районный суд г. Москвы подано исковое заявление генерального директора аукционного дома «Литфонд» Сергея Бурмистрова «О защите чести, достоинства, деловой репутации к средствам массовой информации». Ответчики — ЗАО «Редакция газеты "Московский комсомолец"» и автор оспариваемой статьи К.А. Коробейникова. Сразу после получения иска К. Коробейникова трусливо, как и полагается шакалам в подобных случаях, принялась редактировать свою статейку, о чем представители «МК» скромно умолчали на суде: в новой редакции с главы аукционного дома «снято» обвинение в рецидиве («Известный в Москве аукционный дом продолжает удивлять жульническими махинациями» / «Известный в Москве аукционный дом удивляет жульническими махинациями»), два экземпляра «Бесов», которые якобы нашла К. Коробейникова в РГБ, превратились в «два описания» («Только что "МК" нашел на сайте РГБ еще два таких издания» / «Только что "МК" нашел на сайте РГБ два описания этого издания»), а история, названная первоначально «грязной», в итоге стала «темной» («Грязную историю нам прокомментировал московский библиофил, у которого тоже есть это издание Достоевского» / «Темную историю нам прокомментировал московский библиофил, у которого тоже есть это издание Достоевского»).

Из решения Пресненского районного суда г. Москвы (полужирный шрифт и подчеркивания в тексте мои. — С.Р.):

Выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных требований.
В соответствии со статьей 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени.
Как указано в статье 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Согласно статье 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом. Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненного их распространением.
Согласно разъяснениям в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ <...> «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», по делам данной категории необходимо иметь в виду, что обстоятельствами, имеющими в силу статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации значение для дела, которые должны быть определены судом в ходе судебного разбирательства, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом.
Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения. Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.
В соответствии с пунктом 9 вышеуказанного Постановления бремя доказывания соответствия действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений.
Как указано в преамбуле и пунктах 1 и 9 Постановления Пленума Верховного суда РФ <...> «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», в соответствии со статьей 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени. Статьей 29 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода мысли и слова, а также свобода массовой информации.
Согласно части 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Применительно к свободе массовой информации на территории Российской Федерации действует статья 10 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод», в соответствии с частью 1 которой каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.
В соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьей 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.
Согласно пункту 1 статьи 10 Конвенции <...> «О защите прав человека и основных свобод» каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.
Как неоднократно указывал Европейский Суд по правам человека, свобода выражения мнения, как она определяется в пункте 1 статьи 10 Конвенции, представляет собой одну из несущих основ демократического общества, основополагающее условие его прогресса и самореализации каждого его члена. Свобода слова охватывает не только информацию или идеи, которые встречаются благоприятно или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и такие, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества.
Судом установлено, что 8 апреля 2016 г. в сетевом издании MK.RU опубликована статья под названием: «Аукционный дом попался на махинации с "Бесами" Достоевского», в которой указано:
«Известный в Москве аукционный дом удивляет жульническими махинациями. Недавно он выставил на торги за рекордные 2.5 млн рублей якобы единственный уцелевший том романа «Бесы» Ф.М. Достоевского, отпечатанный в 1935 году. Вскоре корреспондент «МК» обнаружил в провинции такую же книгу и опубликовал в газете за 6 апреля разоблачающее расследование.
Глава аукционного дома заявил, что их экземпляр «Бесов», отпечатанный в 1935 году в типографиях издательства «Academia» и уничтоженный по цензурным соображениям, единственный сохранился до наших дней. Он заявил, что «до сегодняшнего дня ни один коллекционер не только не держал книгу в руках, но и вообще не мог сказать наверняка, существует ли она».
К сегодняшнему дню уцелел далеко не один экземпляр «Бесов». Аукционный дом, в котором работают профессионалы, не мог этого не знать».
Анализируя оспариваемую статью, суд приходит к выводу об отсутствии в ее тексте утверждений о конкретных фактах, направленных на умаление чести и достоинства истцов. В указанной статье изложено субъективное мнение автора, описывающего события, связанные с выставлением на аукцион романа «Бесы».
Доводы истца о том, что в статье содержатся обвинения в адрес Аукционного дома и его генерального директора, несостоятельны, поскольку из текста статьи не следует, что автор кого-либо в чем-то обвиняет, отсутствует утверждение о фактах мошенничества или иного нарушения законодательства со стороны истцов.
Кроме того, при оценке направленности суждений, суд отмечает, что статья носит описательный характер, обоснованный собранными автором материалами, не содержит прямых или косвенных обвинений в адрес конкретных лиц, не указывает конкретные фамилии или наименования, а лишь излагает субъективное мнение автора относительно доступных сведений.
Целью данной статьи не являлось умаление чести и достоинства истцов.
Мнение и суждения автора, изложенные в спорной статье, касаются событий, имевших место при продаже книги. Фактические данные для их анализа и изложения своего мнения автор статьи получил из общедоступных источников, в частности, в сети «Интернет».
В ходе процесса установлено, что на официальном сайте [аукционного дома «Лифтонд»] опубликованы сведения аукциона, на котором на продажу выставлена [книга «Бесы» Ф.М. Достоевского, изданная в 1935 г.].
В описании к данному Лоту указано: «Том 1 [и единств.]».
Информация об аукционе и лоте <...> публиковалась в газете «Известия», где сообщалось, что на торги выставлен единственный уцелевший экземпляр книги, причем из данной статьи следует, что утверждение о том, что продается именно единственный экземпляр книги, высказал С.Л. Бурмистров.
<...>
Ответчиком в ходе судебного разбирательства представлены достоверные и допустимые доказательства соответствия действительности изложенных в статье сведений, в том числе, представлен протокол осмотра доказательств <...>, распечатки с интернет-сайтов с содержанием статей и публикаций, в частности, с официального сайта истца, где отображена информация о том, что на аукцион выставлен именно единственный экземпляр книги «Бесы».
Также представлены доказательства того, что продаваемая книга не являлась единственным экземпляром: представлены сообщения об экземплярах с официального сайта Российской государственной библиотеки, а также статья, содержащая интервью с владельцем другого экземпляра романа «Бесы» и информация с официального сайта истца о том, что позднее роман «Бесы» также выставлялся на аукцион <...>.
<...>
Таким образом, ответчиком предоставлены доказательства соответствия изложенных в оспариваемой статье сведений информации, размещенной на официальном сайте истца, а также в других СМИ.
При анализе спорной статьи и содержащихся в ней высказываний установлено отсутствие совокупности признаков, позволяющих охарактеризовать их в качестве сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию истцов.
Автор статьи хотел привести объективное мнение по раскрываемой теме и сообщил имеющиеся к тому времени факты и мнения разных сторон, опираясь на полученные сведения, выражая субъективное мнение, публикация произведена в целях осуществления деятельности СМИ и исходя из общественных интересов, а не с целью умалить честь, достоинство и деловую репутацию кого-либо.
Журналист вправе излагать собственные субъективные оценки полученным сведениям, делать собственные выводы из анализа полученных материалов, при том, что метод подачи материала журналистом, выбор стиля изложения и информационного повода для материала являются исключительной компетенцией журналиста, закрепленной законом о средствах массовой информации.
Мнение о фактах, событиях, лицах — это суждение, выражающее субъективную точку зрения, отношение. Мнение не является утверждением о фактах, не может быть проверено на соответствие действительности, но может являться истинным или ложным.
Суд также отмечает, что деловая репутация юридических лиц является одним из условий успешной деятельности юридических лиц, совокупностью характеристик, основанных на мнении других участников гражданских правоотношений.
При таких обстоятельствах, доказыванию подлежит факт того, что распространенные сведения направлены на формирование негативного мнения, действительно порочат деловую репутацию, препятствуя тем самым успешному осуществлению деятельности юридического лица.
В ходе судебного разбирательства в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ, истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что оспариваемая статья порочит деловую репутацию Аукционного дома.
Более того, публикация спорной статьи никоим образом не повлияла на проведение торгов, роман «Бесы» был успешно реализован на торгах.
В силу положений действующего законодательства, оспариваемые истцом сведения являются выражением субъективного мнения и взглядов ответчика и не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности, поэтому необходимая совокупность юридически значимых обстоятельств для возложения на ответчиков ответственности в порядке ст. 152 ГК РФ отсутствует.
Таким образом, в ходе судебного разбирательства установлено, что опубликованная в оспариваемой статье информация основана на данных, представленных на официальном сайте истца, в связи с чем, у суда нет оснований считать сведения, содержащиеся в опубликованной на сайте MK.RU статье <...> порочащими честь, достоинство или деловую репутацию истцов, поскольку указанные сведения соответствуют действительности, а распространенная информация является личным мнением автора и не содержит порочащих честь, достоинство и деловую репутацию высказываний.

По логике судьи Ж.В. Пархоменко, если кто-то считает Е. Годлевскую и К. Коробейникову, скажем, «лицами, употребляющими тяжелые наркотические вещества, а также пишущими свои статейки "на заказ"» (по аналогии с «жульническими махинациями», на которые она не обратила никакого внимания), то можно смело писать об этом в любом СМИ. Ведь это мнение. А мнение, со слов самой судьи, это «суждение — выражающее субъективную точку зрения, отношение. Мнение не является утверждением о фактах, не может быть проверено на соответствие действительности, но может являться истинным или ложным». Журналисту, который сознательно собирается оскорбить или обвинить в совершении преступления неугодную (или «заказанную») ему персону, достаточно зазубрить эти строки: «Свобода слова охватывает не только информацию или идеи, которые встречаются благоприятно или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и такие, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества». Не имеет никакого значения, являются ли Годлевская и Коробейникова лицами, пишущими свои статьи строго «на заказ». Мы считаем, что обе пишут только «на заказ». И точка. Это наше частное мнение, которое «не является утверждением о фактах и не может быть проверено». Вдумайтесь в то, что в здравом уме пишет судья в мотивированном решении!

1 августа 2017 г. на сайте «МК» «бесноватые» опубликовали материал «"Бесы" попутали». Нахлынувшая эйфория сильно «накрыла» трусливого, неподписавшегося автора (хотя и без подписи понятно, что это творчество К. Коробейниковой: юношеский максимализм не ретушируется так быстро, как хотелось бы). Цинизм и хамство в статье просто потрясают. Вместо спокойного и сухого комментария аноним опустился до откровенного перехода на личности.

А в конце марта 2016 года некий аукционный дом, именуемый себя пафосно ООО «Аукционный дом и художественная галерея «Литфонд», или кратенько ООО «Литфонд», созданный без году неделя, в августе 2015 года, Сергеем Бурмистровым, заявил о сенсационной продаже уцелевшего экземпляра этих «Бесов». Эта книга в прессе, на телевидении и в Интернете с подачи организаторов аукциона широко рекламировалась как единственный уцелевший экземпляр — «букинистический миф»: по словам устроителя аукциона, «до сегодняшнего дня ни один коллекционер не только не держал ее в руках, но и вообще не мог сказать наверняка, существует ли она».

Написанные в одном лишь предложении инвективы «некий», «именуемый себя пафосно», «кратенько» и «созданный без году неделя» не просто выдают малахольного и малолетнего автора. Скорее всего, подобный стиль общения так называемых «журналистов» «МК» со своими читателями является нормой и старой доброй традицией. Какое отношение к публикуемому в хамском и надменном тоне материалу имеют полное и краткое названия аукционного дома, а также дата его основания? Какую смысловую нагрузку несут в себе эти сведения для читателя в конкретно этой гнусной статье? Правильно. Никакой. Цель — унизить оппонента. Уровень детского сада. На всякий случай сообщаю закомплексованному анониму о том, что Сергей Бурмистров, являющийся аттестованным экспертом Министерства культуры РФ по оценке печатных изданий, до «Литфонда» три (!) года возглавлял аукционный дом «В Никитском». Настоятельно еще раз рекомендую ознакомиться с информацией, размещенной на сайте, а также в печатном каталоге «Литфонда». Не тошнит ли К. Коробейникову от потока собственного вранья?

Процитирую в который раз п. 2 статьи 49 и статью 51 Закона РФ «О СМИ»: «Журналист обязан проверять достоверность сообщаемой им информации». Но если К. Коробейникова проверила достоверность излагаемых (субъективно или объективно) суждений, как она сама сообщает («Редакция доказала свою правоту и достоверность распространенных сведений сначала в суде первой инстанции, который отказал истцам в удовлетворении их исковых требований опровержения и миллиона рублей морального вреда. А потом и Мосгорсуд оставил жалобу "Литфонда" и Сергея Бурмистрова без удовлетворения»), то что помешало ей опубликовать название аукционного дома и ФИО генерального директора? («Суд отмечает, что статья <...> не содержит прямых или косвенных обвинений в адрес конкретных лиц, не указывает конкретные фамилии или наименования, а лишь излагает субъективное мнение автора относительно доступных сведений. Целью данной статьи не являлось умаление чести и достоинства истцов»).

Так это про Сергея Бурмистрова и «Литфонд» или речь совсем о другом «известном в Москве аукционном доме», «продолжающем удивлять жульническими махинациями»? Напомню: К. Коробейникова и ее обескураженная «дружная компания», получив копию искового заявления и повестку в суд, попытались спрятать концы в воду, на чем и были пойманы.

Организаторы аукциона, подогревая интерес к продаже и, вероятно, предвкушая хороший куш, полагали, что книга не уйдет, а улетит с торгов не меньше чем за пять миллионов. Наши публикации пролили свет на эту раздутую «сенсацию». Как уже сообщалось, книга была продана не за мифические, а за российские 3 миллиона 400 тысяч.

«Не уйдет, а улетит», «пролили свет на раздутую "сенсацию"», «не за мифические, а за российские». Поток сознания К. Коробейниковой, названной в декабре 2015 «самой юной» сотрудницей «МК», не утихает.

«Примечательно, что экземпляры этой же книги на последовавших сразу после этого скандального апрельского аукциона торгах выставлялись уже по значительно меньшей цене — не более 1,5 миллиона рублей».

Скандальных торгах? А в чем заключался скандал? По всей вероятности, только в том, что умственно отсталым так хочется. А если бы книга была выставлена с рубля, а продана за 5 миллионов, тогда что? На кого рассчитана эта чушь? На идиотов? 1.5 млн — это стартовая цена. При эстимейте аукционного дома в 1,6 млн, книга «ушла» за 2,1 млн. Но ведь об этом писать «невыгодно»: надо сделать так, чтобы читатель сравнивал 3.4 с 1.5, но никак не с 2.1.

В своих публикациях «МК», опираясь на общеизвестные и общедоступные данные, предположил, что уважающий себя и своих партнеров аукционист не будет пускать пыль в глаза, а предоставит достоверную и исчерпывающую информацию о продаваемом лоте. Общеизвестно, а уж любому библиофилу или коллекционеру и подавно, что в наличии имеется несколько уцелевших томов. Это и экземпляр в Российской государственной библиотеке, и два экземпляра в отделе книжных фондов ГЛМ, несколько экземпляров у столичных и региональных библиофилов — о некоторых из них мы уже писали.

Пускать пыль в глаза — это удел К. Коробейниковой. Вместо получения комментария самого главы аукционного дома, еще раз напомню, она вместе с Е. Годлевской использовала непроверенные и недостоверные данные из «Известий». Очевидно, что раз торги проводятся аукционным домом «Литфонд» (а не газетой «Известия»), то и проверять достоверность информации нужно на сайте организатора. На сайте «Литфонда», который так называемые «журналистки» (обе!) по странному стечению обстоятельств не посетили, не только было дано достоверное описание лота, но и контакты генерального директора, его заместителей и адрес электронной почты. Ни телефоном, ни почтой журналистки не воспользовались: их вполне устроило то, что напечатали «Известия». Что касается «нескольких уцелевших томов», то, вероятно, К. Коробейникова запамятовала, как в первой, «досудебной» редакции, не заботясь, по традиции, о проверке достоверности информации, «села в лужу», сообщив своим читателям о «двух экземплярах» в РГБ, которые в итоге превратились в «два описания». После получения копии искового заявления в суд и нашего указания на очередное вранье К. Коробейникова просто подчистила за собой следы.

Было:

Стало:

Было:

Стало:

__________

Надеюсь, что глава аукционного дома «Литфонд» Сергей Бурмистров не остановится на апелляционном определении Мосгорсуда, а обратится в Президиум, и, если это потребуется, в Верховный суд РФ. Этот «грязный», явно носящий характер «заказного», топорно и непрофессионально сделанный материал — позор российской журналистики.

Сергѣй Рублевъ.