Новости

27 апреля 2017

Заявление по поводу публикации в газете «Санкт-Петербургские ведомости» от 27 апреля 2017 г.

27 апреля с.г. на сайте газеты «Санкт-Петербургские ведомости» опубликован материал журналиста Дмитрия Иванова «Бронзовый Порфирий Петрович и виртуальный Федор Михайлович». В данной статье автор рассказывает о прошедшей 17 апреля в Литературно-мемориальном музее Ф.М. Достоевского презентации сетевого издания «Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества».

То, что написано в материале Д. Иванова, вызывает у нас глубокую озабоченность.

Полбеды, если бы журналист не присутствовал на презентации лично. Но когда автор статьи посещает мероприятие, расположившись в первом (!) ряду, задает вопросы, а затем переворачивает все «с ног на голову», остается только догадываться об уровне его профессионализма.

Разберем подробнее.

Не затрагивая синтаксис, который использован для написания статьи (крайний раз я использовал таковой в 5-6 классах средней школы), просто поражаешься откровенной глупости, преподносимой читателям. «Занятие Достоевским не входило и не входит в круг профессиональных занятий Рублева», — сообщает журналист (Тут я сразу вспомнил статью одного сетевого издания за 2015 г., где меня окрестили «экономистом и журналистом» (одновременно), хотя экономистом ни одного дня в своей жизни я не работал). Если в самом начале материала сказано, что «состоялась встреча филологов и почитателей творчества русского классика с главным редактором сетевого издания», то каким образом это «не входит [сейчас — Прим. С.Р.] в круг» моих «профессиональных занятий»? Я, действительно, говорил о том, что не планировал заниматься Достоевским несколько лет назад, потому что на тот момент трудился в другом месте, но какое это имеет отношение к настоящему времени? Это все равно, что написать: «Состоялась встреча с главным редактором газеты "Санкт-Петербургские ведомости", в ходе беседы с которым [ФИО] пояснил, что газетная журналистика не входила и не входит в круг его профессиональных занятий».

Взглянем на то, что вне всяких сомнений рано или поздно войдет в анналы российской журналистики.

«Работа началась 4 года назад, и для Рублева выяснилось много интересного».

«Рублеву не удалось выяснить, что это за типография и кто такие или кто такой этот Штауф (Фишон)».

«Многие специалисты сами присылают ему свои книги и диссертации, таким образом давая разрешение на их выкладывание в свободном доступе» (Какое, однако, изумительное словечко — «выкладывание». Хорошо, что не «вылаживание» или не «откладывание». — Прим. С.Р.).

Но не это вызвало недоумение.

«Рублев признается, что некоторые материалы опубликованы на сайте без разрешения правообладателей. У него просто нет ни времени, ни возможностей опрашивать всех», — продолжает журналист.

Что может подумать непосвященный читатель после ознакомления с этими строками? Вероятно, что существует некто по фамилии Рублев, этакий константинопольский фармазон, который, не имея ни времени, ни желания, плюнувший на закон и на «какие-то там, не сильно его волнующие», авторские и издательские разрешения, разместил в открытом доступе файлы для свободного скачивания.

Здесь я вынужден обратиться к главному редактору «Санкт-Петербургских ведомостей». Дмитрий Юрьевич, закупите для своих сотрудников диктофоны. У них без диктофонов «ум за разум заходит», как говорил Порфирий Петрович в «Преступлении и наказании».

Персонально для журналиста, который, по всей видимости, слушал лекцию краем уха (хотя и сидел на расстоянии вытянутой руки от меня), еще раз повторю. Вопрос об авторских правах был поднят мной лично (никто меня за язык не тянул), и, обсуждая получение разрешений от правообладателей, я вел речь только и исключительно об альманахах «Достоевский и мировая культура» и «Достоевский и современность». Более того, я вполне недвусмысленно заявил (если Вы все прослушали), что пока я не получу официальных разрешений на их публикацию, они не будут размещены! Я называл конкретные фамилии авторов, художников, издателей и главных редакторов — всех, чьи права при размещении файлов в открытом доступе могут быть затронуты. В электронных копиях альманахах, которые Вы называете каким-то «полным собранием», с которого я, как выясняется, «планирую начать», нуждается научное сообщество и все, кто просто интересуется Достоевским. На остальные книги, опубликованные на сайте, я имею все необходимые разрешения (как устные, так и письменные) и от авторов, и от издательств; их имена и фамилии я также озвучивал. Фантазии о «признаниях», которых я не делал, останутся только Вашими фантазиями. Тридцать с лишним человек свидетелей! Побойтесь Бога!


Презентация портала fedordostoevsky.ru Фото: Тимур Егоров.

Особого упоминания стоит такой пассаж: «Когда по другому поводу Рублеву потребовалось воспроизвести крошечную брошюру с песней Александра Вертинского, изданную в 1919 году, потребовалось разрешение дочерей, сестер Марианны и Анастасии, поскольку Вертинский умер в 1957 году».

И дальше что? Нет, дело не в том, что «Рублеву потребовалось» «потребовалось разрешение дочерей». А в том, что написана лишь первая часть моего высказывания. Во второй, которую журналист по непонятной причине не опубликовал, я пояснил, что созванивался лично с Анастасией Вертинской и просил ее разрешения. Подробно рассказал о нашем с ней телефонном разговоре (напоминаю: 30 с лишним свидетелей!) и о юридической коллизии. Автор же заканчивает эту часть повествования «смертью Вертинского в 1957 году»: читатели «Санкт-Петербургских ведомостей» — люди поголовно ясновидящие. Сами догадаются, что там дальше.

Вообще Дмитрий Иванов умудрился разрушить все мыслимые и немыслимые каноны журналистики. Автор абсолютно не понимает принципов подачи информации, все смешано в кучу: начал с оцифровки прижизненных изданий, перешел к другим разделам сайта, зачем-то вставил в свой и без того неказистый текст новость об открытии памятника Порфирию Петровичу (хотя читателям куда интереснее было бы знать только о том, что на сайте постоянно публикуются новости о проводимых мероприятиях, связанных с именем Достоевского, выходе новых книг и др.), опять вернулся к «прижизненным публикациям в газетах»...

Только моя фамилия в этой маленькой статье повторена двенадцать (!) раз! Но самый trash я оставил «на закуску».

«Тем более что серьезные ресурсы по Достоевскому существуют, например, разделы, ему посвященные, на сайтах Пушкинского Дома и Петрозаводского университета».

На сайте «Пушкинского дома» нет и никогда не было раздела, отдельно посвященного Достоевскому! Все, что связано с именем автора «Преступления и наказания», представлено на сайте ИРЛИ лишь незначительными публикациями в электронной библиотеке, причем в оцифровке очень плохого качества.

«Рублев предложил всем подумать о том, можно ли изменить 70-летний запрет. Конечно, когда речь идет о коммерческих книжках, публикация в Интернете нарушает интересы авторов и издателей. Но если выходит научное издание небольшим тиражом, то, по мнению Рублева, разумный срок запрета на его воспроизведение в Сети — два года».

Что-что, простите, я предложил? Подумать? Кому? Присутствовавшим на встрече докторам наук, которые сами и нуждаются в этих электронных копиях? Речь шла о Союзе журналистов России, где на «круглых столах» и закрытых конференциях, проходящих с участием представителей Комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи, я обещал последовательно отстаивать свою позицию по вопросу внесения изменений в часть IV ГК РФ.

«Теперь в планах Рублева выложить всего Достоевского: рукописи, прижизненные публикации в газетах, исследования творчества, начиная с полного собрания альманаха "Достоевский и мировая литература"».

Как же я могу выложить рукописи, если Вы сами, сильно волнуясь за мой кошелек, ниже пишете: «Еще одна проблема — оцифровка рукописей писателя. Рублев мечтает дополнить свой сайт таким разделом, который наверняка будет интересен не только узким специалистам-филологам. РГБ запросила за каждый отсканированный лист по 3 тысячи рублей».

«Не понимаю, почему так дорого должен стоить процесс переноса рукописи из комнаты, где она хранится, в соседнюю, где расположен сканер, и одно нажатие кнопки», — размышляет Рублев. Выпуская некоммерческое сетевое издание на свои личные средства, он не может платить по таким тарифам».

«Где она хранится... в соседнюю... где расположен... и одно нажатие кнопки» — это безусловный шедевр. Каким талантом нужно обладать, чтобы такое не постесняться выставить на всеобщее обозрение? Ах, ну да. Это ж в кавычках! Все-таки моя просьба о диктофоне остается в силе (Дмитрий Юрьевич, ау!). Действительно, смысл передан верно. Вот только эта закавыченная псевдоцитата ко мне имеет такое же отношение, какое Л. Толстой имеет к написанию «Братьев Карамазовых». Напоминаю: крайний раз подобным образом я общался в средней школе. Это целиком и полностью стиль журналиста, десять дней составляющего эти миниатюрные и дикие абзацы. Плюс ко всему, я не сказал, что не могу платить по таким тарифам. Я не хочу платить по таким тарифам, потому что мне совершенно непонятно ценообразование.

«Наша газета поинтересовалась у Рублева, не пробовал ли он обращаться за помощью к государственным структурам или создать фонд, который будет собирать средства на развитие сайта».

«К фондам у него отрицательное отношение, это всегда потеря независимости. Что касается казенных учреждений, то как-то раз он обратился в одно из них на предмет подачи заявки на получение гранта. Ответ был обескураживающим: "Вот если бы у вас еще ничего не было, то грант можно выдать. А на развитие существующего проекта денег не даем"».

«После этого Рублев зарекся просить о финансовой помощи <...>».

Если бы Лебезятников читал сейчас эти строки, то непременно воскликнул бы: «Как это низко! ... Какая низость!» О каком «сборе средств на развитие сайта» идет речь? О каком «отрицательном отношении к фондам» и о какой «потери независимости» пишет этот чудаковатый человек? Отвечая на вопрос о государственных структурах и фондах, я лишь проинформировал слушателей об обращении в Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям. Да, меня не устроило предложение ведомства о регистрации СМИ в качестве юридического лица (мне это не нужно), но обращался я туда скорее из любопытства. К тому моменту готовый сайт уже был создан на мои личные средства. Фразу о том, что «Рублев зарекся (слово-то какое подобрал! — Прим. С.Р.) просить о финансовой помощи», я оставляю на совести автора материала.

В процессе беседы, кстати говоря, заходила речь и о премиях, и о тарифах на репродуцирование в РНБ... Журналист не счел нужным писать о таких «пустяках»: новость об установке памятника Порфирию Петровичу имеет несомненный приоритет перед всеми остальными «глупостями».

Сергѣй Рублевъ.