Новости

22 февраля 2017

«Соврал! И тут соврал!» К вопросу о чтении Невзоровым письма Н. Страхова Л.Н. Толстому

После вчерашней публикации мы получили несколько писем, в которых наши читатели (за что им спасибо) сообщили о том, что Невзоров не всегда придерживается даже того варианта легенды, на который так любит ссылаться, а рассказывает о вещах, которые и в легендах не зафиксированы.

Напомню, что «канонический» вариант легенды, описанный самим Страховым и направленный по адресу Толстого, содержит следующую строку « <...> Висковатов стал мне [Страхову] рассказывать, как он [Достоевский] похвалялся, что <соблудил> в бане с маленькой девочкой, которую привела ему гувернантка» (точная цитата из письма Страхова).

Мы проанализировали некоторые высказывания Невзорова, обнаружив у последнего по меньшей мере две трактовки «педофилии» Достоевского. То ли еще будет.

По одной из версий Невзорова, Достоевскому «малолеточек возили в баню» (без указания имени «курьера»).

По другой — этих девочек, как теперь выясняется, писателю привозил лично Страхов: «Нет, ну что касается канонизации [Достоевского], то вопрос, что называется, открыт, не нам его решать, пусть его решают христиане, верующие люди... Мы только можем подсказать, что для будущих икон, будущего святого Федора Достоевского вполне подошел бы тот самый сюжет в бане, когда к нему Страхов привозил для половых утех маленьких крестьянских девочек, о чем Страхов не без удовольствия писал. <...> И девочки, в отличие от тех веселых, элитарных кобылиц из особого московского спецучреждения учебного, те девочки не знали, как правило, даже грамоты. Но еще, наверное, очень убедительно будет выглядеть святой в казино, да, его же можно нарисовать в толпе каких-нибудь мерзких прохиндеев и только он один будет сиять <...> Что касается самой идеи, ну я подозреваю, что у весьма посредственного беллетриста, с моей точки зрения, достаточно бездарного, наверное, судьба только одна — в святые, потому что каким-то образом пытаться поддержать интерес к Достоевскому у тех, кто сейчас подрастает, будет очень сложно. Понятно, что мы имеем дело с религиозным фанатиком самого примитивного пошиба, жутко нудным, чудовищно нудным... с его архаичным языком... В общем, механизм всего происходящего понятен. После того, как этого, значит... Вы помните, да, за что его приговорили к расстрелу... Был вполне нормальный парень, он в студенческом кружке читал вслух письма Белинского, а святая Русь в лице императорской России того времени, естественно, такие фокусы не прощала и приговорила его за эти чтения к смертной казни. <...> Это очень интересно, это все очень интересно. И его, значит, после того, как его смертельно напугали на Семеновском плацу, иммитацией расстрела, он стал тогдашним Прохановым, стал еще одним "соловьем режима", и потому, что он на данный момент является как бы вот таким отцом-вдохновителем всех... всего черносотенного отребья, которое только существует в России, всех нацистов и всего самого низменного, что только сейчас существует и гробит эту страну дальше, мы можем делать выводы о качестве этого так называемого <нрзб.> <...>».

Я на минуту представил себе такую картину: Страхов, закончив и отложив очередной философско-критический или эпистолярный труд, подпоясавшись, бросился сначала за «маленькой крестьянской девочкой», а оттуда — прямиком в баню, где в этот момент, заждавшись своего критика-сутенера, парился Достоевский и предвкушал «отправление в истинный рай».

Невзоров не однажды и тождественно повторяет версию о Страхове как «сутенере» Достоевского: «Кстати говоря, восхищаясь творчеством Достоевского, надо, вероятно, все-таки держать в уме тот факт, что его биограф Страхов описывает, как он Достоевскому в баню возил несовершеннолетних крестьянских девочек. И многие другие любопытные факты».

Заигравшись, Невзоров совершенно забыл о том, что легенду надо поддерживать в ее первоначальном виде и ни на шаг от нее не отклоняться. Тем более, когда в качестве «весомого аргумента» он предлагает обращаться к аутентичному источнику — страховскому письму. В жалких попытках очередного пиара он запамятовал даже о том, что Страхов здесь выступил только как ретранслятор: исходя из письма Л.Н. Толстому, Страхова не только «сутенером-курьером» Достоевского нельзя считать, как того хотелось бы Невзорову, но даже свидетелем гнусной клеветы он быть не может, так как сам и указывает на это: «Висковатов стал мне рассказывать...».

Почитатели Невзорова, объединяйтесь, дружно взявшись за руки. Вы его последняя надежда и опора. У вас ведь как в том анекдоте: «Да пусть спрашивает. Где он еще узнает, как мир устроен».

Сергѣй Рублевъ.