Новости

26 ноября 2015

Дмитрий Достоевский: «Федор Михайлович не любил слово «воспитание»

Правнук великого писателя планирует выпустить почти утраченный сборник «Достоевский — детям», восстановив и расширив книгу конца позапрошлого века. Одноименные издания, выходившие в тридцатые, семидесятые, начале нулевых, по его мнению, неполные: печатались с большими сокращениями, да и отрывки подбирали литературоведы. «Культура» побеседовала с Дмитрием Андреевичем о педагогических принципах русского классика.

— Первый детский сборник Достоевского вышел в конце XIX века. Его составила вдова, Анна Сниткина, — по заметкам и планам, оставленным в записных книжках Вашего прадеда.

— Анна Григорьевна (кстати, в детстве ее называли Неточкой) воплотила эту идею только через десять лет после кончины Федора Михайловича, причем не сама. Занимаясь полным собранием сочинений мужа, она попросила издать книгу свою подругу Марию Стоюнину, основательницу первой частной женской гимназии в Петербурге. Сборник вышел под редакцией и с предисловием директора гимназии Круглова. В 1930-е годы перевыпуск осуществил Сергей Михалков, но ему пришлось выкидывать целые куски: время было атеистическое, и оставить полную версию не представлялось возможным. В 90-е и нулевые вновь вышла подделка. Я же хочу повторить оригинал. У меня есть второй экземпляр книги 1897 года.

— Как родился этот замысел у Федора Михайловича? Он писал о детях — «Подросток», «Неточка Незванова», но вряд ли для детей...

— Эта тема в произведениях Федора Михайловича неуклонно возрастала. От двух вставных эпизодов в первом романе «Бедные люди» до главы «Мальчики» в «Братьях Карамазовых». Причем дети претворяют одну из основных философских мыслей в романе. Сам прадед обзавелся потомством поздно, и печалился, что в силу преклонного возраста не сможет вывести сына и дочь в люди, как он говорил, «чтобы не были стрюцкими» (питерцы называют стрюцким пустого, неосновательного человека. — «Культура»). Одновременно с последним романом он вел публицистический «Дневник писателя», где подрастающему поколению отводилась не последняя роль. Кроме того, Достоевский получал письма с просьбами читателей подсказать, какую литературу и каких авторов, на его взгляд, следует читать подросткам. Все это и натолкнуло его на мысль составить сборник из собственных произведений, которые могут быть полезны детям. К сожалению, внезапная смерть не позволила планам осуществиться.

— Каких педагогических принципов придерживался Федор Михайлович? Был строг, баловал?

— Отношение к детям у Достоевского самое трепетное. На него даже обижался старший брат Михаил, ревнуя: «Ты любишь моих детей больше, чем я, их отец». Федор Михайлович мечтал о семье, о продолжении рода, однако с первой женой Марией Дмитриевной Исаевой, которую он вывез из Сибири, об этом и думать не приходилось, — она страдала чахоткой. Наконец, Господь послал ему любимую Анечку. Сниткина родила ему четверых детей, но Софья и Алексей умерли в младенчестве (драма потери отразилась в романах этого периода), остались жить двое — Люба и Федя. Практически все письма из-за границы вынужденного ездить на воды Достоевского содержали просьбы сообщать о детях как можно чаще, «причем подробно». В ответ посылал наставления, как с ними вести себя мамаше, переживал из-за разлуки: «Тут ничего не пишется, если бы дома, когда за стенкой слышны дети, другое дело». Внимательному читателю вырисовывается система воспитания по Достоевскому: «Родниться взаимно душою каждый день, каждый час». В письмах слово «воспитание» практически не используется и заменяется выражениями «следи», «наблюдай», «веди». Анна Григорьевна пишет, что, общаясь с детьми, «муж становился ребенком». И еще она вспоминала, как однажды в вагоне Федор Михайлович услышал плач ребенка и тут же исчез. Нашла его в другом купе с ребенком, «и уже оба смеются».

Иногда он очень беспокоился: приснился Федя, выпавший из окна, летит перевертываясь, проснулся в испарине от ужаса. За детей у Достоевского «холохолет» сердце. Они растут, и опять забота: «Федор играет на заднем дворе в рюхи, я уже в его возрасте кое-что читал».

— Кажется, писатель осуждал взрослых за назойливость, привычку навязывать молодому поколению свою точку зрения, подавляющую их индивидуальность. В дневниках есть запись: «Дети решают все. Дети правят государством».

— «Дети — это ангелы Божии...» Охранение их первородной невинности, возможно, было главным постулатом Достоевского. Трудная задача, но если взять за принцип «не наклонять ребенка в угоду своего удобства», помня евангельское «Устами младенца глаголет истина», то слова «Дети решают все» вполне объяснимы. Невинные души напрямую могут вершить Божью волю в нашем греховном мире. Интересно, что в Японии пришли к такому же выводу, но иным путем.

В свое время меня поразила другая запись писателя: «Может ли мальчик лечь под поезд». Странная мысль, но она первая в ряду набросков к такому полифоническому роману, как «Братья Карамазовы».

— Что еще Вас потрясло в книгах прадеда? Вы воспринимаете его как простой читатель или ощущаете родство?

— Слава Богу, мне удается забыть, что мы с ним родственники, он для меня учитель (кстати, в Японии к его фамилии обязательно прибавляют слово «сэнсэй»). На склоне лет я все чаще обращаюсь к книгам Достоевского. Хотя в молодости во многом не соглашался, казалось, слишком все тяжело, надуманно. Хотелось крикнуть: «Так не бывает!» — и я с легкостью переходил на модного тогда Хемингуэя. Теперь в молодежной аудитории объясняю: Достоевского трудно читать, но надо сделать над собой усилие, тогда непременно придет доверие.

— А Вам близок тип семейного уклада прадеда? В одном из интервью Вы рассказывали, что живете с женой, сыном, невесткой и четырьмя внуками в одном доме, «патриархальным образом».

— Да, вместе: и стар и млад в большой трехкомнатной квартире — и вполне гармонично. Мой сын Алексей — педагог, но по специальности не работает: попал на Валаам и там прижился. У него вахтовый вариант: две недели на острове, две — в семье. Его жена Наталья занимается детьми. Младшему, Федору Достоевскому, недавно отмечали четыре года. Аня, старшая, пошла в девятый класс.

— Сообщения о том, что Вы хотите выпустить детскую книгу Достоевского, висят в Сети. Издательства уже откликнулись?

— Пока дальше слов дело не пошло. Хотя я уверен в коммерческом успехе. Это может быть по-настоящему «достоевская» книга: я бы написал предисловие, а внучки сделают иллюстрации.

Текст: Дарья Ефремова.

Источник: газета «Культура»