Новости

07 декабря 2013

Директор Музея Достоевского: Внезапно книги стали нужны далеко не всем

Почему Россия больше не самая читающая страна и зачем потомки писателей советуют Владимиру Путину завернуть гайки, мы поговорили с директором Музея Ф.М. Достоевского. Наталья Ашимбаева также рассказала корреспонденту РБК Евгению Медведеву о кризисе российского читателя, «эпидемии отставок» в музеях, пророческих предостережениях писателя и «Бесах», которые меняют обличье и никуда не уходят.

Стоило мне зайти в музей, как я сразу столкнулся с несколькими группами иностранных туристов. Как Вы считаете, чем объясняется такая популярность Достоевского на Западе?

С помощью Достоевского читатель устремляется к познанию тайны человека. Конечно, нельзя сказать, что этот вопрос не тревожил других писателей: к нему обращались и Чехов, и Толстой. Но именно напряженность, лихорадочность, присущая развитию сюжета в произведениях Достоевского, предельные, кризисные ситуации, в которых оказываются его герои, острота постановки религиозно-философских проблем — все это влечет и будоражит читателей, кинематографистов, драматургов. Все они регулярно обращаются к творчеству Достоевского. Гораздо сложнее вышло с Пушкиным, который при кажущейся простоте и ясности оказался труден для восприятия иностранного читателя, прежде всего в силу поэтической природы его творчества.

Вам не кажется, что Достоевский сегодня стал слишком «конвертируемым»: его имя носят гостиницы и рестораны. Как это оценивать?

Действительно, есть такое бедствие для всех великих людей. Если вы бывали в Зальцбурге, то заметили, что там все построено на Моцарте: конфеты, коробочки, подарочные наборы. То же самое начинает происходить и у нас, когда в целях рекламы на вывеску ставят известные имена. У нас были попытки бороться с подобными проявлениями, но они не увенчались успехом.

Конечно, нам хочется, чтобы имя великого человека не опошляли, не размещали, где можно и где нельзя. Одно дело, когда в честь Достоевского названа станция метро, но когда речь идет о таких заведениях, как, например, ресторан, казино, то это уже китч.

В Италии есть традиция: во всех национальных списках самых продаваемых книг на первое место всегда ставят «Божественную комедию» Данте Алигьери. На практике цифры могут быть другими, но правило даже не обсуждается. А какая книга в России могла бы занять эту почетную вечную первую строчку?

В мире русской литературы трудно назвать одну такую книгу на все времена. В разное время, да и для разных людей главными были разные книги. В 1860-е гг. молодежь зачитывалась романом Чернышевского «Что делать?». В 1966—1967 гг. зачитывались романом М. Булгакова «Мастер и Маргарита» (когда он был впервые опубликован в журнале «Москва»). В обществе постоянно вспыхивают какие-то литературные пристрастия. Не последнюю роль играет кинематограф, который становится популяризатором литературы. Показателен пример сериала «Идиот»: сразу после премьеры продажи изданий этого романа Достоевского взлетели.

На роль романа № 1 могут претендовать самые разные книги. Толстой, Чехов, Достоевский — они всегда попадают в рейтингах на лидирующие места. Для одних самый русский роман — это «Война и мир», для других — «Братья Карамазовы». Эти книги я бы поставила на одно из первых мест. Конечно, Пушкин — самое главное имя, которое с нами с детских лет и на всю жизнь. О его исключительном значении сказал Достоевский в своей пушкинской речи. Но я не думаю, что можно навсегда определить одного кумира, назвать одну книгу, признанную главной в глазах нашего многомиллионного народа.

Сегодня сложилась парадоксальная ситуация: если верить данным рейтинга Publishers Weekly за 2011г., «самая читаемая нация в мире» оказалась на 13-м месте по объемам книжного рынка, и с годами ситуация не улучшилась. Означает ли это, что россияне перестали читать книги?

Намного меньше читают в наше время книги, это правда и это нужно признать. Я хорошо помню то время, когда книги мгновенно раскупались и вызывали интерес у огромного количества людей. Когда выходил томик любимого поэта, за ним бегали, охотились, записывались в очереди, бродили по книжным развалам. Сегодня такой проблемы нет, достать книгу стало легко. У нас есть прекрасные магазины, можно записаться в библиотеку, под рукой всегда есть интернет. И вдруг внезапно оказалось, что книги стали нужны далеко не всем. Видимо, сегодня книги — это продукция не для слишком обширного слоя людей. Часто наблюдаешь, как в трамвае или метро люди читают книги с бульварными заголовками, беллетристику, ориентированную на массового читателя не слишком высокого культурного уровня. Наверное, не последнюю роль в этом сыграли слом общественного сознания, перемены после развала СССР. Коммерциализация, погоня за материальными ценностями вышли на первый план. Люди охотятся за заработками и финансовым благополучием. Если раньше мы были равны в материальной необеспеченности, то теперь ситуация поменялась.

Произведения Достоевского также прочитаны отнюдь не всеми, кто вообще читает книги. Многие не читали или плохо помнят роман «Преступление и наказание», с которым знакомились в школе. И если мы говорим о Достоевском как об очень читаемом писателе, мы должны признать: это относится к весьма ограниченному слою людей, которые действительно открывают книги.

Но я не хочу быть абсолютным пессимистом, я вижу прекрасную молодежь: интересных, желающих учиться, приходящих в музеи, изучающих языки юношей и девушек. Это залог развития, движения, и я не буду говорить, что все идет к какому-то печальному финалу. Мы в нашей музейной работе часто принимаем посетителей, интересующихся литературой, историей, много читающих и стремящихся больше узнать о Достоевском. В «Ночь музеев» около нашего музея собирается очень много людей, которые стремятся попасть в Дом Достоевского. Огромное количество людей собираются в Кузнечном переулке, когда проходит День Достоевского, в первую субботу июля. Все это оставляет отрадное впечатление.

Рано или поздно у людей наступают усталость и скука от погони за материальным, человек не может жить скучными и однообразными вещами. У него открывается жажда, неизбывная тоска по чему-то более важному, отвечающему его внутренним запросам. Человек так устроен.

Вернемся к делам музейным. Почему в списке меценатов фигурируют сплошь иностранные партнеры?

О каких меценатах Вы говорите? Конечно, у нас есть друзья музея, наши партнеры, но я не могу сказать, что с меценатами дела у нас обстоят наилучшим образом: мы будем рады любой помощи и поддержке. У нас всегда есть интересные проекты. Не так давно открылась яркая выставка, посвященная Даниилу Хармсу и писателям его круга. К 2014 году мы готовим выставку, посвященную Александру Солженицыну. Здесь интересно провести параллели с Достоевским, и дело не только в том, что оба они были лагерниками. У них совпадают многие идеи, есть сходство в отношении обоих писателей к некоторым важным нравственным, мировоззренческим проблемам. Интересные творческие решения были найдены ко Дню Достоевского. Мы постоянно ведем издательские проекты. Замыслов много.

Отсутствие меценатов — это единственная проблема, с которой столкнулся музей?

Я не буду оригинальна в этом вопросе. Конечно, нам бы не помешало более мощное финансирование. Но утверждать, что наш музей заброшенный, я тоже не буду, это было бы несправедливо. Мы просто хотим большей поддержки наших проектов, и спонсоры никогда не будут лишними. Одна из главных проблем, которую музей не может решить своими силами, — это нехватка помещений: мы делим это здание с обычными горожанами, которые живут по соседству, на общей с нами лестнице — в частных квартирах. Эту проблему мы сможем решить только с помощью городских властей.

В последние месяцы московские музеи охватила «эпидемия отставок», например Политехнический, Пушкинский, Музей Москвы. Как эти события оценивают в Петербурге?

Я не знаю всей подоплеки разных ситуаций в разных музеях, а потому не могу судить обо всех мотивах и причинах отставок. Чтобы говорить, нужно владеть полной информацией. Если же оценивать эти события конкретно, то очень важно, чтобы чиновники бережнее относились к людям, которые владеют ценными знаниями, опытом, которые отдали музейному делу всю жизнь. Конечно, процесс смены руководителей неизбежен. И понятно, что это всегда очень сложно в плане этики. Хочется, чтобы эти неизбежные смены тщательно продумывались. Когда новый человек приходит в качестве руководителя учреждения культуры, не имея нужных знаний, опыта, от этого может пострадать общее дело, это может нанести вред музею.

Новый директор Политехнического музея Юлия Шахновская, только придя в учреждение, решила полностью перекроить его концепцию: она намерена сделать Политех «музеем для всей семьи», откуда не захочется уходить. А какие планы строит ваш музей?

Замечательно, что молодой энергичный руководитель горячо взялась за дело, что нашлись для этого необходимые средства. Можно только пожелать удачи. Конечно, Петербург — не провинция, но за Москвой бывает трудно угнаться. Сегодня в столице есть очень интересные музейные проекты, там работают молодые активные люди. И мы тоже стремимся сделать наш музей более открытым и привлекательным для посетителей. Изначально наша концепция была следующей: нужно сделать так, чтобы люди помнили: в нашем музее интересно всегда. Наши проекты направлены прежде всего на популяризацию творчества Достоевского. Однако мы обращаемся к самому широкому спектру тем, так как Достоевский оказал огромное влияние на культуру ХХ в., и в ХХI в. это влияние остается очень сильным. В нашем музее проходят выставки современных художников, спектакли, в том числе и для детей, встречи с интересными творческими людьми. Мы включились в программу «Детские дни в Петербурге», получилось весьма успешно. Один из самых ярких проектов — уличный спектакль, который проходит в День Достоевского возле стен музея в начале июля. Одновременно со спектаклем идет молодежная экскурсионная программа, в которой участвуют наши волонтеры. Они проходят подготовку в музее и могут вполне профессионально показать места, связанные с романом «Преступление и наказание» в районе Сенной площади и знаковые адреса вокруг Владимирской площади. Все это проходит ярко, живо, привлекает большое количество людей.

На днях состоялось Российское литературное собрание, на котором правнук Достоевского Дмитрий заявил В. Путину следующее: «Пробежал я сейчас по жизни Федора Михайловича в Сибири. Он преступил закон и получил по праву, и мы получили человека, возросшего во много раз, получили гения. Каторга — серьезное горнило: если эти люди («узники Болотной». — Примеч. РБК) пройдут каторгу и тоже станут гениями, будет хорошо». Как Вы расцениваете эти заявления?

Прошла неделя после Российского литературного собрания, а высказывание Д. Достоевского все продолжает вызывать вопросы. Это, конечно же, неудачное, неуместное высказывание. О том, что имел в виду Дмитрий Андреевич, лучше спросить у него. Но в любом случае: имел он что-то в виду или сказал, не подумав (что тоже странно), он поставил себя в весьма неловкое положение. Но так как только оно — неловкое его положение — и является очевидным последствием этого высказывания, то, мне кажется, что пора прекратить его обсуждать.

Многие говорят о том, что роман «Бесы» Достоевского актуален и сегодня. А как Вы считаете?

Роман «Бесы» — произведение, которое сохраняет актуальность вот уже более 100 лет. О его неожиданно современном и пророческом значении заговорили в начале ХХ в. Дмитрий Мережковский назвал Достоевского пророком русской революции. Своим романом писатель предупредил общество о страшных последствиях распространения радикальных, крайних идей, об опасности разного рода одержимости, которая ведет к вседозволенности и потере человечности. Однако ХХ в. снова показал, что нет пророка в своем Отечестве. Войны, революции, жестокость, бесчеловечность системы ГУЛАГа, терроризм — все это словно бы было предсказано Достоевским. В ХХI в. остаются те же проблемы, меняется только обличье событий. Он предупредил человечество своим романом, хотя и не мог, конечно, остановить. Вот еще один ответ на вопрос о том, почему Достоевского читают во всем мире. В его произведениях «Братья Карамазовы», «Бесы» люди находят ответы на многие вопросы не только глубоко личного характера, но и на вопросы, которые постоянно возникают в общественной жизни, на фоне исторических событий.

Текст и фото: Евгения Медведева.

Источник: «РосБизнесКонсалтинг» (РБК)