Жоховский Юзеф

[1801, Седлецкий уезд, Польша — 28.12.1851 (9.1.1852), Омск]

Профес­сор математики Варшавского университета, за­ключенный Омского острога. Достоевский пишет о Жоховском в «Записках из Мертвого дома»: «...Старик Ж-кий, бывший прежде где-то про­фессором математики, — старик добрый, хоро­ший, большой чудак и, несмотря на образование, кажется, крайне ограниченный человек <...>. Этот Ж-кий был тот самый вечно молившийся Богу старик, о котором я уже упоминал. Все наши политические преступники были народ молодой, некоторые даже очень; один Ж-кий был лет уже с лишком пятидесяти. Это был че­ловек, конечно, честный, но несколько стран­ный. Товарищи его, Б-кий и Т-кий, его очень не любили, даже не говорили с ним, отзываясь о нем, что он упрям и вздорен <...>. Впрочем, Ж-кий был действительно человек довольно тупой и, может быть, неприятный. Все остальные его то­варищи были тоже с ним не в ладу. Я с ним хоть и никогда не ссорился, но особенно не сходился. Свой предмет, математику, он, кажется, знал. Помню, он все мне силился растолковать на сво­ем полурусском языке какую-то особенную, им самим выдуманную астрономическую систему. Мне говорили, что он это когда-то напечатал, но над ним в ученом мире только посмеялись. Мне кажется, он был несколько поврежден рассуд­ком. По целым дням он молился на коленях Богу, чем снискал общее уважение каторги и пользовался им до самой смерти своей. Он умер в нашем госпитале после тяжкой болезни, на мо­их глазах. Впрочем, уважение каторжных он при­обрел с самого первого шагу в острог после своей истории с нашим майором. В дороге от У-горска до нашей крепости их не брили, и они обросли бородами, так что когда их прямо привели к плац-майору, то он пришел в бешеное негодова­ние на такое нарушение субординации, в чем, впрочем, они вовсе не были виноваты.

— В каком они виде! — заревел он. — Это бро­дяги, разбойники!

Ж-кий, тогда еще плохо понимавший по-рус­ски и подумавший, что их спрашивают: кто они такие? бродяги или разбойники? — отвечал:

— Мы не бродяги, а политические преступ­ники.
— Ка-а-к! Ты грубить? Грубить! — заревел майор. — В кордегардию! сто розог, сей же час, сию же минуту!

Старика наказали. Он лег под розги беспре­кословно, закусил себе зубами руку и вытерпел наказание без малейшего крика или стона, не ше­велясь <...>. Вдруг отворилась калитка: Ж-кий, не глядя ни на кого, с бледным лицом и с дро­жавшими бледными губами, прошел между со­бравшихся на дворе каторжных, уже узнавших, что наказывают дворянина, вошел в казарму, прямо к своему месту, и, ни слова не говоря, стал на колени и начал молиться Богу. Каторжные были поражены и даже растроганы <...>. Каторж­ные стали очень уважать Ж-го с этих пор и обхо­дились с ним всегда почтительно. Им особенно понравилось, что он не кричал под розгами».
За революционную речь в 1848 г. Жоховский был приговорен к смертной казни, замененной десятью годами каторги. Отбывал ее в Усть-Ка­меногорске, а затем, с 31 октября 1849 г. в Ом­ской крепости. П.К. Мартьянов, хотя и дает фамилию Жоховского, как «Жуковский» и неточно указывает, что он был профессором Виленского универси­тета, все же пишет о Жоховском, что он был «фа­натик польской идеи, но, как человек и христи­анин, действительно заслужил полного уваже­ния».
Жоховский происходил из неутвержденных герольдией шляхтичей Седлецкого уезда. Окон­чил с золотой медалью и степенью магистра фи­лософии и администрации Варшавский университет. В 1836–1846 гг. — преподаватель физики в Щебжешинской и других воеводских (губерн­ских) гимназиях, с 1846 г. — библиотекарь Польского банка в Варшаве, автор сочинений по физике и морально-этическим проблемам, ре­дактор природоведческого журнала «Мотыль» («Мотылек»), конструктор сельскохозяйствен­ных машин. 25 апреля 1848 г. после праздничного богослу­жения в честь святого Станислава в Варшавском костеле св. Яна Жоховский взобрался на пьеде­стал одной из статуй и произнес речь, в которой, между прочим, говорилось: «Поляки, вы народ в прежнее время великий и могущественный. Вы впервые в Европе трудились над введением кон­ституции, а ныне, когда прочие народы домога­ются конституции и достигают своей цели, вы спите летаргическим сном. Пора вам пробудить­ся и разорвать свои цепи!». По кон­фирмации И.Ф. Паскевича Жоховский был при­говорен к десятилетней каторге. О Жоховском пи­шет в своих воспоминаниях каторжник Ш. Токаржевский, который считает, что Жоховский был наказан 300 ударами палок.