Ждан-Пушкин Иван Викентьевич

[1813 — 1872, Москва]

Генерал-майор, служил артилле­рийским капитаном на Кавказе, с 1842 по 1862 г. инспектор классов в Сибирском кадетском кор­пусе в Омске, где Достоевский познакомился с ним. По просьбе М.Д. Францевой Ждан-Пушкин оказывал Достоевскому и С.Ф. Дурову всевоз­можную помощь, стараясь облегчить их участь. Г.Н. Потанин писал о Ждан-Пушкине: «Ждан-Пушкин хотел, чтобы любовь к Родине являлась руководящей идеей в будущей нашей жизни». Священник А.И. Сулоцкий сообщал 1 февраля 1850 г. М.А. Фонви­зину: «Добрый Ив. Викентьевич [Ждан-Пуш­кин], вследствие письма Марии Дмитриевны Францевой <...> адресовался к разным лицам с расспросами о возможности, о способах облег­чить участь гг. Дурова и Достоевского...». Когда в начале февра­ля 1850 г. Достоевский оказался в тюремном гос­питале, то, по просьбе Ждан-Пушкина, главный доктор «толковал с ним [Достоевским], предла­гал ему лучшую пищу, иногда вино...». В 1856 г. Ждан-Пушкин принимал участие в устройстве будущего пасынка Досто­евского П.А. Исаева в Сибирский кадетский кор­пус. Известно 2 письма Достоевс­кого к Ждан-Пушкину.
Достоевский, неоднократно бывавший в доме Ждан-Пушкина, с восторгом отзывается о нем в письме к сестре своей жены В.Д. Констант от 31 августа 1857 г.: «Инспектором Ждан-Пушкин, которого я знаю лично, человек образован­нейший, с благороднейшими понятиями о воспи­тании (Он очень хорошо был знаком с покойным Александром Ивановичем [Исаевым], который, я помню, говорил мне о нем с увлечением) <...>. О Паше писал я Ждан-Пушкину (от которого получил теплый, радушный ответ и который встретил его как родного и поместил у себя)» и в письме к старшему брату М.М. До­стоевскому от 3 ноября 1857 г.: «Корпус пре­красный, инспектор высокой души человек. Я знаю его лично». Один из самых талантливых выпускников корпуса Г.Н. Пота­нин вспоминал: «Ждан-Пушкин был разносто­ронне образованный человек; он знал француз­ский, немецкий и английский языки, был отлич­но знаком с историей европейской литературы, особенно английской, и с историей вообще <...>. Главным образом его благородный и открытый характер оставлял след в умах его питомцев; кадеты старались подражать ему». Другой воспитанник корпуса, учившийся там позднее Г.Н. Потанина, одновременно с П.А. Исаевым, Г.Е. Катанаев, впоследствии историк Сибирского казачьего войс­ка, один из организаторов Западно-Сибирского отдела Географического общества дает следую­щую характеристику Ждан-Пушкину: «И дей­ствительно — по тому времени Иван Викентье­вич Ждан-Пушкин был человек далеко незауряд­ный. При широком образовании он обладал кроме того и замечательной выдержкой характера, де­лавшей его участие в деле, на которое он обращал внимание, особенно значительным и ценным. Как теперь помню его видную выразительную фигуру, мирно расхаживающую по длинному классному коридору (обыкновенно с записной книжкой и табакеркою в руках) <...>. Присут­ствие его в классе во время урока было обыкно­венно наиболее производительным временем классных занятий, ибо при нем и учителя под­тягивались и ученики были внимательны; да и сам он своими наводящими вопросами и соб­ственными разъяснениями <...> всегда вносил много нового, поучительного, чего обыкновен­но и в учебниках не было, да и преподаватели нам не сообщали».
Первое письмо Достоевского к Ждан-Пушкину от 29 июля 1857 г. начинается словами: «...Ког­да-то Вы обратили внимание на жалкую судьбу двух несчастных, — меня и Дурова, и приняли нас в Вашем доме. Я всегда слышал о Вас то, что научило меня искренно уважать Вас; доброта же Ваша к нам научила меня и любить Вас...». В конце жизни Ждан-Пушкин был директором 1-й Мос­ковской военной гимназии.