Языков Михаил Александрович

[2 (14) сентября 1811, с. Сергиевское Тульского уезда — 22 января (3 февраля) 1885, Петербург]

Чиновник. В 1830 г. окончил курс в Благородном пансионе при Петербургском университете, соученик и товарищ И.И. Панаева по Петербургскому благородному пансиону, был близок в 1840-х гг. к В.Г. Белинскому, И.С. Тургеневу и кругу «Отечественных записок», а затем — к кругу «Современника».

Достоевский познакомился с Языковым в октябре 1846 г., а затем встречался с ним в январе — феврале 1847 г. в литературном салоне в Петербурге академика живописи Н.А. Майкова — отца поэта А.Н. Майкова, и собирался воспользоваться услугами его комиссионерской конторы при продаже своих сочинений. Эта «Контора агентства и комиссионерства», открытая в октябре 1846 г. Н.Н. Тютчевым и Языковым, на средства последнего, предназначалась для снабжения провинциалов предметами жизненного обихода и книгами, однако из-за беспорядка она часто терпела материальный урон, хотя и просуществовала до конца 1850-х гг. (см.: Панаева (Головачева) А.Я. Воспоминания. М., 1972. С. 207—209, 432).

В письме в редакцию «Нового времени» (1881. 2 марта. № 1799) Языков свидетельствует, что Достоевский страдал эпилепсией еще до каторги и рассказывает, как Достоевский был у него на квартире в 1847 г., летом, когда у него случился «легкий эпилептический припадок». В 1870-х гг. Языков жил в Новгороде и был управляющим Новгородского акцизного управления, директором стеклянного завода и основателем библиотеки. Известно одно письмо Достоевского к Языкову от 14 июля 1878 г., где он просит Языкова помочь в трудоустройстве мужа подруги своей жены А.Г. Достоевской Г.М. Андреевой (в замуж. Алфимовой) и семь писем Языкова к Достоевскому за 1876—1880 г. (РГБ. Ф. 93.II.10.21; ИРЛИ. Ф. 100. № 29978. CCXIб. 16). Так, в письме от 3 октября 1876 г. Языков откликается на сентябрьский выпуск «Дневника писателя» за 1876 г.: «Что за прелесть Piccola bestia, да и вся тетрадь чрезвычайно удачно составлена — помогай Вам Бог и да избавит он нас от червонных валетов», а запись Достоевского в записной тетради 1880—1881 гг.: «Чума, Языков: "Ах кабы все умерли!"», вероятно, явилась откликом Достоевского на письмо к нему Языкова от 26 января 1879 г.: «Меня давно, то есть гораздо ранее появления чумы, занимал вопрос о сожигании трупов и пр. Не знаю, как смотрите Вы на этот предмет, но мне кажется, что нельзя, ввиду приближения моровой язвы, придумать более счастливого момента для популяризации в народе этой пропаганды. Что если бы с разрешения нашего правительства городские и земские управы устроили, каждая в своем городе или уезде, хотя по одной печи (наподобие Миланской или Дрезденской) для сожигания трупов и сожгли бы всенародно на площади, в присутствии местных властей и с подобающим церковным обрядом, хоть бы по одному человеку, умершему от какой бы то ни было эпидемической болезни. Какая была бы это полезная для человечества и колоссальная пропаганда <...> если Вы сочувствуете уничтожению кладбищ и пр., то мне кажется, что ничье перо в России не высказало бы с большим убеждением, как Ваши огненные строки...».

Языков издал «Сочинения князя Антиоха Дмитриевича Кантемира».