Якушкин Евгений Иванович

[20 января (1 февраля) 1826, Москва — 27 апреля (10 мая) 1905, Ярославль]

Сын декабриста И.Д. Якушкина, этнограф, юрист, активный участник проведения крестьянской реформы в Ярославской губернии. Получил домашнее образование, затем — в частном пансионе, закончил Московский университет, слушал лекции в Берлинском университете.

В Сибирь Якушкин был командирован по делам Межевого корпуса (см. подробнее: Равич Л.М. Евгений Иванович Якушкин (1826—1905). Л., 1989). В 1853 г., еще когда Достоевский находился в остроге, Якушкин побывал в Омске и, при содействии адъютанта начальника инженеров Сибирского отдельного корпуса К.И. Иванова, встретился с Достоевским, о чем и писал сыну В.Е. Якушкину 14 декабря 1887 г.: «Его [Достоевского] на другой же день привел конвойный очистить снег на дворе казенного дома, в котором я жил. Снега, конечно, он не чистил, а все утро провел со мной. Помню, что на меня страшно грустное впечатление произвел вид вошедшего в комнату Достоевского в арестантском платье, в оковах, с исхудалым лицом, носившим следы сильной болезни. Есть известные положения, в которых люди сходятся тотчас же. Через несколько минут мы говорили, как старые знакомые. Говорили о том, что делается в России, о текущей русской литературе. Он расспрашивал о некоторых вновь появившихся писателях, говорил о своем тяжелом положении в арестантских ротах. Тут же написал он письмо к брату, которое я и доставил по возвращении моем в Петербург <...>. При прощании со мной он говорил, что он ожил. Может быть, это и была главная моя услуга. Мое сердечное, теплое к нему участие, чувство уважения к нему, которое высказывалось в моих словах, мои молодые надежды на лучшее будущее, вероятно, его успокоили на время и оказали, может быть, действительную услугу. Мы расстались более чем знакомыми, почти друзьями» (Любимова-Дороватовская В.С. Достоевский в Сибири // Огонек. 1946. № 46—47. С. 27—28).

Но возможно были и другие встречи Якушкина с Достоевским, так как в письме к жене в 1855 г. Якушкин замечает: «Я очень хорошо знаю, что арестанты ходят в цепях, что их употребляют в работы, видел даже не раз Достоевского с лопатой или метлой в руках, с ножными железами, с головой вполовину обритой, с конвойным, опустившим на землю ружье и равнодушно смотрящим по сторонам...» (Письма Е.И. Якушкина к жене из Сибири // Декабристы на поселении: Из архива Якушкиных. Л., 1926. С. 18).

Сохранилось 5 писем Достоевского к Якушкину (1855—1858). В первом письме от 15 апреля 1855 г. Достоевский писал: «Благодарю Вас, многоуважаемый Евгений Иванович, за Вашу память обо мне и за Ваше ко мне внимание. Я неожиданно, к моему счастью, нашел в Вас как будто родного. Еще раз благодарю. О себе скажу, что живу я большею частию одними надеждами, а настоящее мое не очень красиво. К тому же примешалось и дурное здоровье. Мой товарищ Д<уров> вышел из военной службы и, как я слышал, определен в Омск к статским занятиям. (Все это по болезни).
Пушкина я получил. Очень благодарю Вас за него [первый том «Сочинений» А.С. Пушкина в издании П.В. Анненкова. — С.Б.]. Брат мой писал мне, что он еще весною прошлого года послал мне через Вас некоторые книги, как н<а>прим<ер>, святых отцов, древних историков, и из вещей — ящик сигар. Но я ничего не получил от Вас. Теперь уведомьте, пожалуйста: посылали ли Вы ко мне? Если посылали, то пропало дорогой. Если не посылали, то, конечно, сами не получали. Сделайте одолжение, уведомьте об этом брата.
Мои занятия здесь самые неопределенные. Хотелось бы делать систематически. Но я и читаю и пописываю какими-то порывами и урывками. Времени нет, особенно теперь; совсем нет. Пишете Вы о сборе песен. С большим удовольствием постараюсь, если что найду. Но вряд ли. Впрочем, постараюсь. Сам же я до сих пор ничего не собирал подобного. Меня останавливала мысль, что если делать, то делать хорошо. А случайно собирать, хоть бы народные песни, — ничего не сберешь. Без усилий ничего не дается. К тому же занятия мои теперь другого рода. Сколько нужно прочесть, и как я отстал! Вообще в моей жизни безалаберщина.
Уведомьте, ради Бога, кто такая Ольга Н. [С.В. Энгельгардт. — С.Б.] и Л.Т. [Л.Н. Толстой] (напечатавший "Отрочество" в "Современнике")?
Прощайте, дорогой Евгений Иванович. Не забывайте меня, а я Вас никогда не забуду.

Ваш Д<остоевский>.

Прилагаю при сем письмо к К.И. Иванову. Перешлите, пожалуйста, в Петербург, в дом Лисицина, у Спаса Преображения. Но, вероятно, адрес Вы сами знаете».

Якушкин оказывал Достоевскому не только материальную помощь, но и помог писателю вновь войти в мир литературы, и письма Достоевского полны горячей благодарности: «Я не знаю, чем и как заслужил я привязанность Вашу и чем могу отблагодарить Вас когда-нибудь. Я бы желал Вас видеть и иметь честь узнать Вас короче <...>.
Александр Павлович [Иванов, муж сестры Достоевского. — С.Б.] прислал мне от Вашего имени 100 руб. серебром.
Добрейший Евгений Иванович, скажите мне как возможно Вам скорее: какие это деньги, откуда и чьи? Вероятно Ваши, то есть Вы, движимый братским участием, присылаете их мне в надежде подстрекнуть меня на литературную деятельность и тем желаете мне помочь вдвойне. Александр Павлович пишет, что Вы берете на себя труд хлопотать о напечатанье моих сочинений и надеетесь, продав их куда-нибудь, выручить для меня значительную сумму. Конечно, я не останусь глух на призыв Ваш, только уж и не знаю, как благодарить Вас за Ваше внимание ко мне <...>. Благодарю Вас за все еще раз. Крепко жму Вам руку. Вы меня выводите на дорогу и помогаете мне в самом важном для меня деле...» (из письма от 1 июня 1857 г.); «Давно уже я не писал Вам ничего, добрейший и благороднейший Евгений Иванович, и считаю это непростительным с моей стороны. Вы так благородно и просто изъявляли мне постоянно Ваше участие, что забыть о Вас я никогда не могу и очень боюсь, если Вы назовете меня человеком без сердца и памяти. Но уверяю Вас, что это будет несправедливо. Если же я Вам так давно не писал, то это не от невнимания или забывчивости. Я уже три месяца сряду собираюсь писать Вам и не соберусь от разных причин, между прочим и потому, что желал бы написать о себе что-нибудь положительное <...>.
Повторяю: Вы так стали мне близки Вашими поступками со мной, что я уж не могу молчать перед Вами и не говорить Вам моего всего откровенно <...>.
Прощайте, добрейший Евгений Иванович, не забывайте меня, а я о Вас всегда буду помнить...» (из письма от 12 декабря 1858 г.).