Венгеров Семён Афанасьевич


[5(17).4.1855, Лубны Полтавской губ. — 14.9.1920, Петроград]

Историк литературы, библиограф. С 1868 г. учился в 5-й петербургской гимназии, в 1872-1874 гг. — в Медико-хирургической академии, в 1879 г. окончил юридический факультет Петербургского университета, в 1880 г. в Юрьевском университете сдал экстерном экзамены по историко-филологическому факультету и оставлен при кафедре истории русской литературы Петербургского университета для приготовления к профессорскому званию, но из-за недостатка средств вынужден был покинуть университет. Первое крупное исследование Венгерова — книга «Русская литература в ее современных представителях. Критико-биографические этюды. И.С. Тургенев».
С Достоевским Венгеров познакомился зимой 1878-1879 гг. на «пятницах» у поэта Я.П. Полонского. Венгеров вспоминает: «Великий романист-психолог производил на своих собеседников сильное впечатление. Он любил касаться религиозных вопросов. На предложенный ему Венгеровым вопрос — придает ли он значение обрядности в религии, Достоевский ответил:
— Обрядность — вещь второстепенная, но эта та чаша, где хранится драгоценное содержимое — вера людская...
Достоевский поражал часто своих собеседников своей слабой памятью и даже забывал имена своих героев. Когда однажды в разговоре Венгеров упомянул о Свидригайдове, Ф<едор> М<ихайлович> вдруг спросил:
— А кто такой Свидригайлов?
В святоотеческой литературе Достоевский искал всегда образцов для подражания. Обсуждая свои поступки, он вдруг задавал себе вопрос:
— А как поступила бы в таком случае Мария Египетская?»
Венгеров увидел Достоевского 9 марта 1879 г. в зале Благородного собрания на вечере Литературного фонда: «"Чтецом" Достоевского можно назвать только потому, что нет другого определения для человека, который выходит в черном сюртуке на эстраду и читает свое произведение. На том же вечере, когда я слышал Достоевского, читали Тургенев, Салтыков-Щедрин, Григорович, Полонский, Алексей Потехин. Кроме Салтыкова, читавшего плохо, и Полонского, читавшего слишком приподнято-торжественно, все читали очень хорошо. Но именно только читали. А Достоевский в полном смысле слова пророчествовал. Тонким, но пронзительно-отчетливым голосом и невыразимо захватывающе читал он одну из удивительнейших глав "Братьев Карамазовых", "Исповедь горячего сердца", рассказ Мити Карамазова о том, как пришла к нему Катерина Ивановна за деньгами, чтобы выручить отца. И никогда еще с тех пор не на¬блюдал я такой мертвой тишины в зале, такого полного поглощения душевной жизни тысячной толпы настроениями одного человека <...>. Когда читал Достоевский, слушатель <...> совер¬шенно терял свое "я" и весь был в гипнотизиру¬ющей власти этого изможденного, невзрачного старичка, с пронзительным взглядом беспредметно-уходивших куда-то вдаль глаз, горевших мистическим огнем, вероятно, того же блеска, который некогда горел в глазах протопопа Аввакума...» (Венгеров С.А. Стать настоящим русским — значит стать братом всех людей: (Из речи «Пушкин и Достоевский», сказанной на вечере, посвященном Достоевскому, 25 апреля 1914 г. в зале Городской думы) // Речь. 1915. 27 апреля. № 114).
«Затем я встретился с Тургеневым в 1879 году [13 марта], — вспоминает Венгеров, — на знаменитом обеде, который был устроен в его честь и где произошел нашумевший в свое время инцидент с Достоевским <...>. Обед произвел на всех прекрасное, в высшей степени импозантное впечатление и только в конце произошел неприятный инцидент с Достоевским. Инцидент возник по поводу ответной речи Тургенева, в которой он говорил об "увенчании здания реформ Александра II ". Под "увенчанием здания" подразумевалось конституция. Все превосходно поняли, в чем дело, и только Достоевский поставил вопрос ребром:
— "Что значит — увенчание здания?"
Присутствовавшая на обеде публика отнеслась к выступлению Достоевского крайне сурово, усматривая в нем чуть ли не донос, какое-то подсиживание Тургенева, тем более, что все знали о существовавшей между обоими писателями вражде <...>. Общее чувство негодования против Достоевского было так сильно, что он должен был оправдываться и говорить: "Я, ведь, Тургенева очень ценю, я даже явился на обед во фраке..."
Вспоминая о тех временах, — продолжал С.А. Венгеров, — я должен сказать, что Тургенев тогда был центром общего внимания, ибо в ту пору он считался первым русским писателем.
Ни Достоевский, ни Толстой не пользовались еще тем обаянием, каким пользовались после, когда им суждено было превзойти Тургенева. Публика и критика поняли впоследствии, что Толстой и Достоевский выше Тургенева, что Тургенев просто хороший писатель, а они оба гениальны».
Наконец, Венгеров видел выступление Достоевского 16 марта 1879 г. на литературном вечере в пользу Литературного фонда с участием И.С. Тургенева и М.Г. Савиной, причем Венгеров вспоминает: «Если Тургенев был прекрасный чтец, то Достоевский пророчествовал. Прошло уже с тех пор сорок лет, но ничего подобного этому проникновенному чтению мне не приходилось встречать. До сих пор я испытываю ощущение какого-то трепета. Никогда я не присутствовал при такой мертвой тишине в зрительном зале, при таком захвате слушателей. Все были во власти этого старичка, тонким пронзительным голосом читавшего "Исповедь горячего сердца"».
В черновых записях к «Дневнику писателя» за март 1876 г. есть запись «О плюсовой литературе». Достоевский обратил внимание на статью Фауста Щигровского уезда (псевдоним Венгерова) «Литературные очерки (Общий взгляд на современную литературу)», а в записи «Ответ на мнение о нехарактерности русской истории ("Фауст Щигровского уезда")» из записной тетради 1876-1877 гг. к «Дневнику писателя» за 1876 г. Достоевский обратил внимание на еженедельный обзор «Литературные очерки» Венгерова.
В конце XIX — начале XX в. выходят фундаментальные издания Венгерова: «Критико-биографический словарь русских писателей и ученых. (От начала русской образованности до наших дней)» (Т. 1-6. СПб., 1886-1904); «Русская книга. С биографическими данными об авторах и переводчиках (1709-1893)» [Т. 1-3 (вып. 1-30). СПб., 1895-1899]; «Источники словаря русских писателей» (Т. 1-4. СПб.-Пг., 1900-1917); «Предварительный список русских писателей и ученых и первые о них справки» (Т. 1-2. Пг., 1915-1918).