Веденяев Георгий Осипович

[1(13).11.1825, Воронежск. губ. — после 1872 г., Семипалатинск]

Капитан 3-го Западно-Сибирского линейного батальона, служивший в Омском остроге и знавший Достоевского. Воспитывался в Воронежском батальоне военных кантонистов (происходил из дворян Воронежской губ.), 1 июня 1842 г. вступил в службу юнкером в Низовский егерский полк, 17 марта 1851 г. переведен в Сибирский линейный батальон № 7, 19 мая 1853 г. стал командующим 4-й ротой, 18 февраля 1865 г. — штабс-капитаном, 3 марта 1866 г. — командующим 3-й ротой. В 1872 г. подал прошение об отставке с обязательством «жительство иметь в Семипалатинске». Служивший в Семипалатинске вместе с Достоевским Н.Ф. Кац вспоминает: «Глубоко запечатлелась в памяти Н.Ф. Каца одна экзекуция, а именно — наказание шпицрутенами, когда Достоевский находился в строю и, конечно, принужден был нанести свой очередной удар по обнаженной спине несчастного осужденного... Сзади строя в это время зловеще шагала фигура грозного фронтовика — офицера Веденяева, больше известного семипалатинцам–старожилам под прозвищем Буран. Веденяев наблюдал за экзекуцией и зорко следил, "не облегчает ли кто удар"... Если же кто, по мнению его, как большого специалиста этого дела, нанес удар "с облегчением", т.е. слабо, тому на спине тотчас же ставил мелом крест... Это значило, что жалостливого и подневольного палача–солдата ожидает основательная порка розгами под благосклонным руководством Веденяева... Розги в то время были употребительным наказанием, весьма любимым такими ревностными служаками, как незабвенный Буран, имевший свою историю и оставивший неувядаемую славу в этом направлении...».
Штабс–трубач 7-го линейного Сибирского батальона в Семипалатинске А.С. Сидоров вспоминал: «Офицер Веденяев <...> состоял субалтерн–офицером во 2-й роте, которая помещалась в одной казарме с 1-й, часто заглядывал по соседству в 1-ю роту и, как человек неугомонный, нередко "подтягивал" и "разносил" унтер–офицеров за "непорядок"... Когда Достоевский явился в 1-ю роту, как из земли вырос и Веденяев, который внушительно сказал фельдфебелю, указывая пальцем на Федора Михайловича, стоявшего в стороне:
— С каторги сей человек... Смотри в оба и поблажки не давай!..
Не после ли такого строгого наказа грозы Веденяева рабски исполнительный фельдфебель, придравшись к мелочи, чтобы "не давать поблажки", по-своему вразумил Достоевского тяжелым подзатыльником?..»