Толстой Алексей Константинович

[24.8(5.9).1817, Петербург — 28.9(10.10).1875, Красный Рог, ныне Почепский р-н Брянской обл.]

Граф, поэт, прозаик и драматург. В 1836 г. сдал экза­мены за курс словесного отделения в Москов­ском университете. С 1834 г. служил в Москов­ском архиве Министерства иностранных дел, за­тем на дипломатической и военной службе, с 1843 г. занимал различные придворные посты. Опубликовал драматическую поэму «Дон Жуан» (1862), исторический роман «Князь Серебря­ный» (1863), историческую трилогию «Смерть Иоанна Грозного» (1866), «Царь Федор Иоанно­вич» (1868), «Царь Борис» (1870). В 1867 гг. выш­ло первое собрание стихотворений Толстого.

Достоевский познакомился с Толстым, веро­ятно, вначале 1860-х гг., возможно, через поэта Я.П. Полонского, которого Толстой в письме от первой половины июля 1862 г. просит поблаго­дарить «Достоевского за его предложение» на­печатать «Князя Серебряного» во «Времени», но передать ему, что это невозможно, так как имеет­ся договоренность с «Русским вестником». Скорее всего, речь идет именно о Достоевском, чем о его старшем брате, так как именно с Достоевским Я.П. Полонский был в это время в более близких отношениях. Достоевский мог знать к этому времени раннюю фантастическую повесть Толстого «Упырь», слы­шать о заступничестве Толстого за ссыльного Т.Г. Шевченко, за И.С. Аксакова, отстраненного от редактирования газеты «День», за И.С. Тур­генева, обвиненного в связях с А.И. Герценом и Н.П. Огаревым, или знать о том, что благода­ря хлопотам Толстого И.С. Тургенев был возвра­щен из ссылки в 1853 г. Именно в этой связи И.С. Тургенев писал С.А. Миллер — будущей жене Толстого С.А. Толстой: «Вы говорите мне о графе Толстом: это сердечный человек, который вызывает у меня огромное чувство уважения и признательности. Он едва знал меня, когда на меня свалились неприятности, и, несмотря на это, никто не засвидетельствовал мне столько со­чувствия и симпатии, как он, и сегодня он, быть может, единственный человек в Петербурге, ко­торый не забыл обо мне, единственный по край­ней мере, который доказал это. Некто сказал, что признательность — тяжкая ноша, но я счастлив, что могу быть признательным Толстому, и век свою жизнь я сохраню это чувство».

Однако Толстой не понял раннего Достоевско­го, когда писал 8(20) января 1855 г. С.А. Миллер, относя Достоевского к писателям «натуральной школы», которые «скучны и утомительны».

Встретившись с Толстым в Дрездене в октяб­ре 1863 г., после очередного проигрыша в Бад-Гомбурге, Достоевский обратился к нему с прось­бой о денежной помощи. В этом письме к неустановленному лицу от 5 декабря 1863 г. из Петербурга Достоевский сообщал: «Вы меня так радушно одолжили в Дрездене, а граф [Толстой] так искренно прямо протянул мне руку, а я от­сюда до сих пор ни слова <...> Убедительно про­шу Вас, с получением этого письма, написать от себя графу (вероятно, Вы знаете, куда писать ему), и уведомить его, что я писал Вам, и изло­жить при этом все, что написал я Вам теперь о потере адресов и проч. Мне было бы слишком тяжело, если такой прекрасный, добрый чело­век, который сам первый протянул мне руку, худо обо мне подумает. А что может он думать обо мне теперь после такого долгого и неделикат­ного молчания с моей стороны? Что можете по­думать Вы, так одолживший меня? Я потому прошу Вас написать обо мне графу, что, думаю, мое письмо к нему (которое отсылаю с этой же почтой) опоздает без точного адреса. И потому чем скорее он узнает, в чем дело, тем лучше. На­пишите ему тоже, чтобы он дал мне адрес: куда выслать мне ему долг мой? Он мне дал адрес сво­его управляющего в Петербурге, но я забыл, а письмо его, как уже и писал я, пропало...».

По всей вероятности, Достоевский присут­ствует в Петербурге 3 декабря 1866 г. на Лите­ратурном вечере Общества для пособия нуждаю­щимся литераторам и ученым, организованном в честь юбилея Н.М. Карамзина, где с чтением своих произведений выступили Н.И. Костома­ров, Толстой и А.Н. Майков.

Метранпаж М.А. Александров вспоминает, как Достоевский прочел на литературном вече­ре в Петербурге Славянского благотворитель­ного общества 27 апреля 1880 г. балладу Толсто­го «Илья Муромец» (1871): «Он [Достоевский] прочел маленькую поэму графа А.К. Толстого "Илья Муромец" и при этом очаровал своих слу­шателей художественною передачею полной эпи­ческой простоты воркотни старого, заслуженно­го киевского богатыря — вельможи, обидевше­гося на князя Владимира Красное Солнышко за то, что тот как-то обнес его чарою вина на пиру, покинувшего чрез это его блестящий двор и уез­жавшего теперь верхом на своем "чубаром" в свое родное захолустье, чрез дремучий лес. Когда Фе­дор Михайлович читал финальные стихи поэмы:

И старик лицом суровым
Просветлел опять,
По нутру ему здоровым
Воздухом дышать;
Снова веет воли дикой
На него простор,
И смолой и земляникой
Пахнет темный бор... —

одушевление его, казалось, достигло высшей степени, потому что заключительные слова "и смо­лой и земляникой пахнет темный бор..." были произнесены им с такою удивительною силою выражения в голосе, что иллюзия от истинно художественного чтения произошла полная; всем показалось, что в зале "Благородки" дей­ствительно запахло смолою и земляникою... Пуб­лика остолбенела, и, благодаря этому обстоя­тельству, оглушительный гром рукоплесканий раздался лишь тогда, когда Федор Михайлович сложил книгу и встал со стула».