Спасович Владимир Данилович

[4(16).1.1829, г. Речица, Минск. губ. — 13(26).10.1906, Варшава]

Адвокат, автор ряда теоретических работ по юридическим вопросам, литературовед и публицист, был профессором Петербургского университета в 1859–1861 гг., (окончил этот уни­верситет в 1849 г.). Достоевский встречался со Спасовичем 13 декабря 1877 г. на литературном обеде в ресторане у К.П. Палкина. Об этом вспо­минает писатель Д.Л. Мордовцев в письме к сво­ей дочери от 21 декабря 1877 г.: «На этом обеде, между прочим, были: Стасюлевич, Спасович, Плещеев, Гайдебуров, Достоевский, проф. Андре­евский, Вейнберг, Микешин, Полонский-поэт, Скабичевский, Чубинский, Максимов, Каразин и т.д. и т.д. После обеда был выбор обеденного комитета <...>. Сижу и пишу, кого выбрать — Стасюлевич, Спасович, Менделеев, Бутлеров <...> больше всех голосов оказалось в пользу про­шлогодних членов комитета (бюро) — Стасюлевича, Спасовича, Бутлерова, Менделеева, Гайдебурова и Боборыкина <...>. Еще эпизод во время счета голосов: развертывают бумажку с имена­ми кандидатов и читают:

Стасюлевич, Плещеев, Спасович
И Полонский Иаков Петрович,
Достоевский и Бутлеров — вот комитет,
Идеальней которого нет!

Хохот. Это Вейнберг состряпал тут же». До­стоевский встретился со Спасовичем также в Пе­тербурге 13 марта 1879 г. на обеде в честь И.С. Тур­генева.

Однако встречи Спасовича с Достоевским были случайными, так как православный монар­хист Достоевский знал, конечно, что первый том «Учебника уголовного права» Спасовича (СПб., 1863) был запрещен по распоряжению Алексан­дра II, а в начале 1876 г., когда состоялся судеб­ный процесс над банкиром С.Л. Кроненбергом, обвинявшимся в истязании своей малолетней дочери, Достоевский был возмущен оправдатель­ным приговором суда, являвшимся следствием красноречивой защиты Спасовичем своего кли­ента С.Л. Кроненберга. Это нашло отражение в февральском номере «Дневника писателя» за 1876 г. (гл. II — у Достоевского Кронеберг).

Спасович пользовался репутацией человека передовых, точнее либеральных убеждений, осо­бенно после того, как в 1861 г. он в числе других профессоров Петербургского университета подал в отставку в знак протеста против репрессий в от­ношении студентов. И Достоевский ставил своей целью развенчать не только адвокатское иезуит­ство Спасовича, но и в лице его всё либеральное движение. «Я не юрист, — писал Достоевский, — но в деле Кронеберга я не могу не признать ка­кой-то глубокой фальши <...>. Мне всё представ­ляется какая-то юная школа изворотливости ума и засушения сердца, школа извращения вся­кого здорового чувства по мере надобности, шко­ла всевозможных посягновений, бесстрашных и безнаказанных, постоянная и неустанная, по мере спроса и требования, и возведенная в какой- то принцип, а с нашей непривычки и в какую-то доблесть, которой все аплодируют».

В письме к Н.А. Любимову от 25 мая 1879 г. Достоевский вспоминал: «Статья моя произве­ла тогда в Петербурге и во всей России фурор. И если б Вы знали, от каких лиц, от каких дам и из каких зданий я получал массу восторженных благодарственных писем, приветов, ободрений. Называть только этих лиц не хочу. Итак густые краски не возбудили тогда отвращения, ибо употреблены были для святой цели. А Вы заме­тили мне, что, судя по моим выпискам, адвокат говорил умеренно. Но умеренность-то эта и воз­мутила, потому что была в высшей степени не­умеренностью и бесчестной невоздержанностью (Спасович), ибо страшное истязание, за которое по нашим законам ссылают в Сибирь, он свел до размеров наказания "розочкой", на этом-то я его и разбил тогда...».

В записях к «Дневнику писателя» 1876 г. Достоевский дает Спасовичу целый ряд уничи­жительных характеристик: «Мало натаскали денег Спасовичи <...>. А что Спасович взял с об­щества страхового. Ведь немало». «То-то и есть, что речь не талантлива. Пе­ресолил и отсюда новый закон: как только ху­дожник захочет отвернуться от истины, тотчас же станет бездарен и потеряет на ту минуту весь свой талант». Спасович стал одним из прототипов адвоката Фетюковича в «Братьях Карамазовых».

Прокурор С.А. Андреевский писал уже пос­ле смерти Спасовича: «Я настаиваю на суровой честности Спасовича, невзирая на язвительные выходки против него Достоевского за дело Кро­неберга... Спасович был неизменно искренен и тверд в своих убеждениях. В вопросах адвокат­ской этики он был до щепетильности разборчив».