Симонов Леонид Николаевич

Петербург­ский врач, писатель, в лечебнице которого До­стоевский проходил в 1875 г. курс лечения при помощи сжатого воздуха (под колоколом). До­стоевский упоминает о Симонове в письмах к своей жене А.Г. Достоевской от 6 февраля 1875 г. («Я был у Симонова и взял билетов на неде­лю...»), от 7 феврали 1875 г. («Симонов всё про­сит меня дать осмотреть ему грудь») и в других письмах. Л.В. Головина вспоминает о ле­чении вместе с Достоевским у Симонова: «В се­редине сентября 1875 г. я по совету нашего друга С.П. Боткина начала лечиться у доктора Симо­нова сгущенным воздухом.

Надо было сидеть два часа под колоколом с герметически закрытой дверью. На первом же сеансе я начала оглядывать всех с нами находя­щихся и увидала рядом со мною, с правой сторо­ны, человека с очень бледным, то есть желтым, лицом, очень болезненным; он сидел согнувшись в кресле, с "Русским вестником" в руках, и как бы весь ушел в интересное чтение, не обращая никакого внимания на окружающих. Когда ма­шина загудела очень шумно и дверь закрылась так, что уже ее никакими силами нельзя было открыть, мой сосед справа, не меняя своего по­ложения в кресле, повернул немного голову в мою сторону и, глядя на меня через стекла очков или пенсне (не помню), сказал мне не без иронии:

— Сударыня. Я слышу, что вы очень нервны, за вас все волнуются... так я должен вам сказать, что я эпилептик, что припадки падучей у меня очень часты...

И он так сильно закашлялся, что я с минуту не могла ничего ответить ему; потом наконец сказала:

— Ну, Бог даст, ничего с вами не будет, и, во всяком случае, можно ли говорить о каком-то испуге и как это может отразиться на мне... Ска­жите лучше, чем и как вам помочь, если "это" случится...

Он приподнялся, сложил книгу и громко, со­всем другим голосом сказал, осматривая меня с головы до ног:

— Ах, вот вы какая.

С этой минуты у нас завязался оживленный разговор, и мы не обращали внимания на окру­жающих, которые, как и доктор Симонов, сев­ший под колокол специально для того, чтобы следить за моей нервностью, с интересом слуша­ли моего соседа. Он шутил, смеялся и по выходе из колокола уговорился со мною встретиться здесь на следующий день в этот же час. Действи­тельно, мы встретились, и опять сели рядом, и опять оживленно заговорили... Наконец он сказал:

— Я не умею разговаривать, не употребляя имя и отчество... Скажите мне, пожалуйста...

Я, не дожидаясь, ответила и прибавила:

— А вы?

— Федор Михайлович Достоевский».