Шиле Аделаида Гавриловна

[14(26).4.1842, Уфа — 1919]

Писательница. Приехала в Петер­бург из Уфы в середине 1864 г. Окончила в Ниж­нем Новгороде Мариинский институт для бла­городных девиц. Начала свою литературную ка­рьеру с переводов экономических работ, затем перешла к художественному переводу, печа­талась в различных периодических изданиях. В РГАЛИ (Ф. 212. Оп. 7. Ед. хр. 3) сохранились «Воспоминания неустановленного лица» под заглавием «Страничка из моих литературных воспоминаний». Еще в 1969 г. автор этих строк установил, что эти воспоминания о встречах с Достоевским принадлежат Шиле (см.: Белов С.В. Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современ­ников: Библиогр. указатель // Проблемы жанра в истории русской литературы. Л., 1969. С. 316), однако Т.И. Орнатская, публикуя их в 9-м сбор­нике «Достоевский: Материалы и исследования» в 1991 г., приписывает себе это открытие.
«Страничка из моих литературных воспоми­наний» представляет собой вариант печатных мемуаров Шиле «Из воспоминаний о Ф.М. До­стоевском» (Современная жизнь. СПб., 1906. 1(14) февр. № 19) и «Памяти Ф.М. Достоевского» (Биржевые ведомости. 1911. 27янв. № 12144, веч. вып.).

«Я познакомилась с покойным писателем Достоевским в 1864 г. пишет Шиле в мемуа­рах «Из воспоминаний о Ф.М. Достоевском», — что связано со временем, с которого начинаются мои искания литературной работы. Со всех сто­рон мне говорили, что без литературных зна­комств работу найти немыслимо, а встретиться с кем-нибудь из известных литераторов того вре­мени возможно было в книжных магазинах Базунова, бывших у Казанского моста (где теперь Учетный банк), Звонарева (у Аничкова моста, в д<оме>, где теперь химическая лаборат<ория>), или Кожанчикова (в Гостином дворе). В этих трех пунктах ежедневно сходились литераторы той или иной группы между 3 и 5 часами.
Мне, с моим общительным характером, не представляло никакого труда заводить литера­турные знакомства: я стала посещать эти книжные магазины и имела случай познакомиться с Ф.М. Достоевским через посредство покойного А.Ф. Базунова, который рекомендовал меня Федору Михайловичу, как ищущую литератур­ную работу.
Чтобы узнать, насколько я владею иностран­ными языками, Ф<едор> М<ихайлович> велел мне принести ему какой-нибудь перевод. В то время я только что окончила перевод книги Дэбе "Philosophie du mariage" [«Философия брака»], заказанным мне неким Тюриным, служащим в книжном магазине Я.А. Исакова и, на мое не­счастье, внезапно умершим. По совету Базунова я понесла показать этот перевод Ф.М. Недели через две получаю от него письмо по городской почте, в котором он сообщил мне, что перевод одобрил и передал А.Ф. Базунову, с просьбой издать эту книжку за приличный гонорар.
Получив это письмо, я на другой же день была у Ф<едора> М<ихайловича>, жившего в то вре­мя на Екатерининском канале (близ Малой Ме­щанской) в chambres garnies [меблированные комнаты]. Встретил он меня, как и в первый день знакомства, тепло и ласково и пообещал мне дать работу в своем журнале "Эпоха".
После первых же слов он сказал:

— Все это хорошо, но ведь вам нужны день­ги, приходите завтра к Александру Федорови­чу, — я вам устрою аванс.

В назначенный час я прихожу к Базунову. Достоевский был уже там. Взяв меня за руку, Ф<едор> М<ихайлович> сказал Базунову:

— Прошу любить и жаловать молодую, талант­ливую переводчицу и дать ей авансом 70 руб., а остальные заплатите по напечатании перевода.

Для Базунова, глубоко уважавшего велико­го писателя, просьба его была законом, и он тот­час же в присутствии Федора Михайловича от­считал мне 70 руб. авансом.

Это был первый мой литературный зарабо­ток».

Подробнее о встречах с Достоевским Шиле рассказывает в мемуарах «Памяти Ф.М. Досто­евского»: «Сорок с лишком лет прошло с тех пор, как я познакомилась с Федором Михайловичем. Это было в 1864 г., когда Достоевский, после смерти брата своего Михаила, принял на себя, негласно, руководство "Эпохой".

Я пришла к нему, в назначенный им самим день, за обещанным переводом. Жил он в то вре­мя на Екатерининском канале, близ Средней Мещанской, в меблированных комнатах.

Как сейчас помню, в 10 ч. утра (как он мне назначил), я вошла в небольшую комнату, рядом с кабинетом Федора Михайловича и застала его сидевшим перед ломберным столом, спиной к две­рям, барабанившим пальцами по столу и тихо напевавшим французский романс: "Et rose, elle а vecu, [Се que vivent les roses, L'espace d'un matin"] [«И роза, она прожила, сколько живут розы — одно лишь утро»]. Он так был углублен в свои мечты о чем-то, что не слышал моих шагов.

Я подошла к нему, он был страшно бледен и, видимо, не узнал меня, хотя смотрел на меня в упор какими-то странными глазами...

Не прошло и десяти минут, как с Федором Михайловичем начался припадок эпилепсии. Лицо его совершенно исказилось, он бился го­ловой о кресло, на котором сидел, изо рта пока­залась пена и раздался такой хрип, что я испы­тывала ужас. Но отойти от него не решалась, из боязни, что бы с ним не случилось чего-нибудь горшего.

Я кликнула хозяйку квартиры, та прибежа­ла с белой скатертью в руках и накрыла ею лицо страдальца.

Хозяйка, видимо, привыкла к такого рода припадкам, минутку постояла и ушла к себе, а меня оставила с больным, — да я и сама не мог­ла уйти, так мне жаль было его!

Через полчаса раздался звонок, и в комнату вошел молодой человек, студент небольшого ро­ста, блондин и отрекомендовался мне племянни­ком Федора Михайловича. Он подошел к дяде и снял скатерть с его лица.

Федор Михайлович дышал спокойно, без хри­па, и впал в глубокий сон, продолжавшийся не­долго. Очнувшись, Федор Михайлович подозвал к себе племянника, называя его «Пашей», и стал меня с ним знакомить, причем очень был удив­лен, что мы уже познакомились, видимо, не по­мня ничего, что с ним происходило.

Мы все перешли в кабинет. Федор Михайло­вич сел на диван и велел Паше достать с полки французскую книжку под названием: "Jacque­rie" которую и дал мне для перевода, советуя озаглавить по-русски: "Война Жаков". Все ука­зания Федора Михайловича мною были испол­нены в точности, и перевод мой был им одобрен.

Так началось мое знакомство с Достоевским, которое оставило во мне неизгладимое впечатле­ние на всю мою жизнь. Его многострадальный образ всегда со мною. Федор Михайлович отно­сился ко мне совсем по-отечески, даже баловал меня как ребенка. Узнав от меня, что я люблю быструю, бешеную езду, он часто катал меня на "лихаче". "Поезжай, чтобы дух захватывало", — приказывал он извозчику. После катания, До­стоевский угощал меня шоколадом в кондитер­ской Вольфа у Полицейского моста, где ныне ре­сторан Альберта.

В то время, в конце 1864 г., здоровье Федора Михайловича было удовлетворительно, он чув­ствовал, по его словам, большой приток жизнен­ных сил; много работал, ежедневно гулял и был весел. Часто назначал он мне встречи в книжном магазине Базунова или звал к себе. "Я пишу большой роман, — говорил он, — мозг устал, на­до передышку сделать".

В 1865 г. Федор Михайлович уехал за грани­цу. В 1867 г. он вторично женился. Выбор его пал на Анну Григорьевну Сниткину.

* * *

Случай на днях познакомил меня с нею. Вдо­ва Федора Михайловича полна памятью велико­го мужа, с которым она была счастлива 14 лет. "Не правда ли, — сказала она мне с грустью, — какая злая ирония судьбы. При жизни Федор Михайлович вечно нуждался в деньгах, а после его смерти деньги полились со всех сторон, и если бы он имел в то время десятую долю того, что теперь имеем мы (я и мои дети), он не страдал бы так и не был бы вынужден работать «наспех» и «гнать на почтовых», как он сам говорил".

В заключение нашей беседы Анна Григорьев­на мне рассказала, по ее мнению, знаменатель­ный факт: в день кончины Федора Михайловича, 28-го января, т.е. в то самое число через 27 лет, родился у нее внук, названный Андреем, в память младшего брата Федора Михайловича, и, на­чиная с неё самой, все в семье уверены, что в это­го ребенка переселилась душа его деда...

По рассказам, это удивительный мальчик, 28-го января ему минет три года, а он рассужда­ет как взрослый. Задает, наприм<ер>, своему старшему брату, которому 5½ лет, такого рода вопросы: "Федя, где Бог? Мне хочется его уви­деть!" "На небе", — отвечает Федя. "Как ты ду­маешь, если я полечу на аэроплане, — увижу я Бога?". Не проходит дня, чтобы Андрюша не проявил себя чем-нибудь особенным. При этом он страшно впечатлительный, экспансивный и состадательный: не может видеть, если кто-ни­будь из домашних в горе, старается все сделать, чтобы утешить.

Память знаменитого писателя увековечена основанием школы его имени в Старой Руссе, где любил проводить лето покойный Федор Михай­лович.

Сейчас школа эта имеет свой большой дом, купленный вдовой Достоевской за 15 000 руб. Обучаются 375 девочек, имеется общежитие на 30 девочек, родители которых не живут в Ста­рой Руссе. Учебный персонал состоит из двух священников-законоучителей и 13 учительниц, занимающихся, кроме обучения грамоте, препо­даванием рукоделия и ремеслами. Школа эта основана в 1883 г. и разрастается с каждым го­дом, по словам её основательницы, преследуя, исключительно, религиозно-нравственное на­правление».

Сохранилось одно письмо Шиле к Достоевс­кому, написанное в 1864 г.: «Добрейший Федор Михайлович, Сделайте дружбу, похвалите мой перевод Философия брака Базунову, он изъявил желание его издать. Дело в том, что Базунов не совсем уверен в том, что эта книга будет иметь успех. — Будьте так любезны, уверьте его в этом, для меня это чрезвычайно важно. — Цена за перевод 100 рублей не большая, труда было мно­го. — Надеюсь, что Вы исполните просьбу, ис­кренно преданной Вам Адель Шиле. В конце не­дели я буду сама у Вас».