Савельев Александр Иванович

[20.8(1.9).1816 — 2(15).4.1907, Петергоф, похоронен в Пе­тербурге]

Ротный офицер и воспитатель при Главном инженерном училище в Петербурге в годы учения в нем Достоевского, начавший там службу в 1837 г. В 1884 г. Савельев был произведен в генерал-лейтенанты, действительный член Русского Археологическо­го и Географического обществ, так как он «часы досуга от многотрудных обязанностей военного педагога посвящал литературным и археоло­гическим занятиям», Савельев — сотрудник «Военного энциклопеди­ческого лексикона» (с 1841 г.), автор работы «Ма­териалы к истории инженерного искусства в Рос­сии» («Инженерные записки» за 1853 г.), «Ал­фавитного сборника технических слов, старых и новых, относящихся к военно-инженерному де­лу» (1869), «Исторического очерка инженерно­го управления в России» (Ч. 1.СП6., 1879 — эта книга была в библиотеке Достоевского. Ч. 2. СПб., 18В7), многочисленных статей по историй и археологии, печатавшихся в журналах «Древ­няя и новая Россия». В «Записках Рус­ского Археологического общества» Савельев на­печатал статью об остатках древнего Билярска Казанской губернии, составил карту древнего Кавказа и Каспийского моря, а в 1870 г. для ис­торика М.П. Погодина — карту древней России, редактировал в 1871 г. «Записки Императорско­го Географического общества», участвовал в со­ставлении «Технического словаря». Савельевым написана также статья «Памяти Д.В. Григоро­вича (пребывание его в Главном инженерном училище)», где ряд страниц по­священ и Достоевскому. Воспоминания Савелье­ва о Достоевском в несколько иной редакции были использованы профессором О.Ф. Миллером в «Ма­териалах для жизнеописания Ф.М. Достоевского», однако в наиболее полном виде «Воспоминания о Ф.М. Достоевском» Савелье­ва были опубликованы в «Русском слове» (1918, № 1-2). «Я по­зволяю себе передать в "Русской старине" мои воспоминания о годах молодости Ф.М. Досто­евского, — вспоминал Савельев, — времени его пребывания кондуктором (воспитанником) в Глав­ном инженерном училище, где я служил в долж­ности дежурного офицера и знал Федора Михай­ловича близко и пользовался дружеским его рас­положением <...>. Федор Михайлович вел себя очень скромно, строевые обязанности и учебные занятия исполнял безукоризненно, но был очень религиозен, исполняя усердно обязанности пра­вославного христианина <...>. Невозмутимый и спокойный по природе, Федор Михайлович ка­зался равнодушным к удовольствиям и развлечениям его товарищей; его нельзя было видеть ни в танцах, которые бывали в училище каждую неделю, ни в играх в "загонки, бары, городки", ни в хоре певчих. Впрочем, он принимал живое участие во многом, что интересовало остальных кондукторов, его товарищей. Его скоро полюби­ли и часто следовали его совету или мнению <...>. Он умел отклонять товарищей от задуманных шалостей (так называемых отбоев, бенефисов и пр.), но были случаи, где его авторитет не по­могал, так, нередко, когда проявлялось своево­лие товарищей его над "рябцами" (новичками) или грубое их обращение с служителями; Федор Михайлович был из тех кондукторов, которые строго сохраняли законы своей alma mater, под­держивали во всех видах честность и дружбу между товарищами, которая впоследствии меж­ду ними сохранилась целую жизнь. Это был род масонства, имевшего в себе силу клятвы и при­сяги. Федор Михайлович был тоже врагом заис­кивания и внимания у высшего начальства и не мог равнодушно смотреть на льстецов даже и тогда, когда лесть выручала кого-либо из беды или составляла благополучие. Судя по спокой­ному, невозмутимому его лицу, можно было до­гадываться об его грустном, может быть наслед­ственном настроении души <...>.

Но было много молодежи, которых душевные свойства никогда не изменялись; они в дни юно­сти и в преклонные года оставались без переме­ны. Таким был Ф.М. Достоевский. Он и в юнос­ти был по виду таким же стариком, каким он был в зрелом возрасте. И в юности он не мог мирить­ся с обычаями, привычками и взглядами своих сверстников-товарищей. Он не мог найти в их сотне несколько человек, искренно ему сочув­ствовавших, его понятиям и взглядам, и только ограничился выбором одного из товарищей, Бережецкого, тоже кондуктора, хотя старшего класса. Это был юноша очень талантливый и скромный, тоже, как Достоевский, любящий уединение, как говорится, человек замкнутый, особняк (homme isole). Бывало, на дежурстве мне часто приходилось видеть этих двух приятелей. Они были постоянно вместе или читающими га­зету "Северная пчела", или произведение тог­дашних поэтов: Жуковского, Пушкина, Вяземского, или литографированные записки лекций, читанных преподавателями. Можно было видеть двух приятелей, Бережецкого и Достоевского, гуляющих по камерам, когда их товарищи тан­цевали во вторник в обычном танцклассе или иг­рали на плацу. То же можно было видеть и ле­том, когда они были в лагере, в Петергофе. Кро­ме строевых и специальных занятий, в которых они обязательно участвовали, оба приятеля из­бегали подчиненности; в то время когда отправ­ляли командами при офицере гулять в саду "Александрии" или водили купаться, они никог­да не были. Точно так же их нельзя было видеть в числе участвовавших на штурме лестниц Сампсониевского фонтана и пр. Занятия и удоволь­ствия летом у двух приятелей были те же, что и зимою.

Не нужно было особенного наблюдения, что­бы заметить в этих друзьях особенно выдающих­ся душевных качеств, например, их сострадания к бедным, слабым и беззащитным <...>.

Интереснее для меня на дежурстве были бе­седы со мною кондукторов Григоровича и Досто­евского. Оба были весьма образованные юноши, с большим запасом литературных сведений из отечественной и иностранной литературы; и каждый из этих юношей, по свойствам своего характера, возбуждал во мне живой интерес. Трудно было отдать преимущество в их расска­зах кому-либо более, чем другому. Что-то глу­боко обдуманное, спокойное видно в рассказах Достоевского и, напротив, живое, радостное яв­лялось в рассказах Григоровича. Оба они зани­мались литературою более, нежели наукою...».

Дружественные встречи Достоевского с Са­вельевым продолжались и после каторги и ссыл­ки писателя, во всяком случае, в письме к Ф.Ф. Радецкому от 16 апреля 1878 г. Достоевский со­общает, что «нынешней зимой» встретился «с многоуважаемым Александром Ивановичем», а из письма Достоевского к Савельеву от 18 апреля 1878 г. видно, что писатель бывал у Савельева дома. 11 октября 1878 г. Савельев известил письменно Достоевского о предполагаемом обе­де в честь героя Шипки, воспитанника Главно­го инженерного училища Ф.Ф. Радецкого (РГБ. Ф. 93. II. 8. 60) и 19 октября 1878 г. Савельев и Достоевский встречаются на этом обеде. В конце ноября 1880 г. Савельев письменно приглашает Достоевского на празднование юбилея 50-летней службы преподавателя фортификации Главно­го инженерного училища П.Г. Андреева (ИРЛИ. Ф. 100. № 29839. CCXI6.II), однако Достоевский ответил отказом в виду того, что он не помнит П.Г. Андреева в качестве преподавателя форти­фикации и своего болезненного состояния, но обе­щал «при первой возможности» явиться к Саве­льеву «лично». Как отмечает статья «Юбилей А.И. Савель­ева», «с Достоевским он до конца жизни был в самых близких сердечных отношениях, засви­детельствованных покойным его "незабвенному наставнику"».