Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович

[15(27).01.1826, с. Спас-Угол Тверской губ. — 28.04(10.05).1889, Петербург]

(настоящая фамиля — Салтыков, псевдоним — Н.Щедрин)

Писатель. В 1836 г. поступил пансионером в Московский дворянский инсти­тут, в 1838 г. переводится в Царскосельский ли­цей. В 1844 г. после окончания лицея Салтыков-Щедрин был определен в канцелярию Военного министерства. До начала 1847 г. посещал, хотя и недолго, «пятницы» М.В. Петрашевского. Первые повести Салтыкова-Щедрина «Проти­воречия» (1847) и «Запутанное дело» (1848) при­влекли внимание властей острой социальной проблематикой, и 28 апреля 1848 г. Салтыков-Щедрин был сослан в Вятку. «Вятский плен», где писатель был советником губерн­ского правления, продолжался 8 лет. В 1858—1862 гг. Салтыков-Щедрин — вице-губернатор в Рязани, затем в Твери. В 1865—1868 гг. возглавлял Казенные палаты в Пен­зе, Туле, Рязани.

В 1868—1884 гг. Салтыков-Щедрин был од­ним из редакторов «Отечественных записок». Основные произведения — «Губернские очерки» (1856—1857), «Помпадуры и помпадурши» (1863—1874), «История одного города» (1869—1870), «Госпо­да Головлёвы» (1875—1880), «Пошехонская ста­рина» (1887—1889), «Сказки» (1882—1886) и др.

Достоевский в своих показаниях Следствен­ной комиссии по делу о петрашевцах признался о своем знакомстве с Салтыковым-Щедриным во второй половине 1840-х гг.: «Бывши очень мало знакомым с г-ном Салтыковым». Правда, эта встреча была случай­ной и настоящее знакомство Достоевского с Сал­тыковым-Щедриным состоялось в конце ок­тября — начале ноября 1861 г., когда Салтыков-Щедрин приезжает из Твери в Петербург и встречается с Достоевским, пригласившим его участвовать во «Времени». Сам Салтыков-Щедрин вспоминал: «В 1861 году я приезжал в Петербург и случай­но свиделся с Ф.М. Достоевским, который, меж­ду прочим, весьма убедительно приглашал меня к участию, даже, так сказать, упрекал в равно­душии к вновь возникшему журналу <...>. Я со­гласился на сотрудничество и послал "Недавние комедии". Затем, по закрытии "Современника", я послал во "Время" еще несколько очерков...». К 1862 г. относится сотрудниче­ство Салтыкова-Щедрина в журнале братьев До­стоевских «Время», в котором в этом году появи­лись «драматические сцены» «Недавние коме­дии» («Соглашение» и «Погоня за счастьем» — № 4) и очерки «Наш губернский день» («У пустынника», «Обед», «На бале», «Заключение» — № 9).

Однако сотрудничество радикальных кругов в журнале «Время» оказалось недолгим. До­стоевский сначала умерял полемический пыл Н.Н. Страхова и других сотрудников «Време­ни» и «Эпохи» против Н.А. Некрасова и Салты­кова-Щедрина, но скоро и сам включился в оже­сточенную и многолетнюю журнальную и идей­ную полемику с «нигилистами». Православного монархиста Достоевского, каким он вернулся после каторги и ссылки, отталкивал революци­онный демократизм Салтыкова-Щедрина с либерально-западническим оттенком. Это особен­но ясно проявилось в таких статьях Достоевско­го, как «Опять "Молодое перо". Ответ на статью "Современника" "Тревоги «Времени»" ("Совре­менник", март № 3)», «Господин Щедрин, или Раскол в нигилистах», «Необходимое заявление», «Чтобы кончить. Последнее объяснение с "Сов­ременником"» (см. об этом подробно в очень необъективной по отношению к Достоевскому книге С. Борщевского «Щедрин и Достоевский: История их идейной борьбы». М., 1956), хотя здесь еще «почвенничество» Достоевского эволюционирует в направлении его православного монархизма, но еще больше это проявилось в резких отзывах Достоевского о Салтыкове-Щед­рине (у того, правда, были не менее резкие отзы­вы о Достоевском, например, Салтыков-Щедрин включил в свое обозрение «Литературные мело­чи» «драматическую быль» — памфлет «Стри­жи» — пародию на вышедшую в конце марта 1864 г. первую часть «Записок из подполья», где Салтыков-Щедрин показал, что он абсолютно ничего не понял в этом гениальном произведе­нии Достоевского, так как высмеивая в сатири­ческой форме сотрудников журнала «Эпоха», он под видом «стрижа четвертого, беллетриста уны­лого» изобразил Достоевского, который, излагая содержание своего нового произведения, гово­рит: «Записки ведутся от имени больного и зло­го стрижа. Сначала он говорит о разных пустя­ках: о том, что он больной и злой, о том, что всё на свете коловратно, что у него поясницу ломит, что никто не может определить, будет ли пред­стоящее лето изобильно грибами, о том, наконец, что всякий человек дрянь и до тех пор не сдела­ется хорошим человеком, покуда не убедится, что он дрянь...», в письмах и записных тетрадях Досто­евского, который не приемлет идейно-художественную манеру Салтыкова-Щедрина, считаю­щего Россию «городом Глуповым», а россиян — глуповцами. «Подлость и мерзость нашей лите­ратуры и журналистики и здесь ощущаю, — пи­сал Достоевский из Женевы своему другу, поэту А.Н. Майкову 18 февраля (1 марта) 1868 г. — И как наивна вся эта дрянь; "Современники", н<а>пр<имер>, лезут на последние барыши всё с теми же Салтыковыми и Елисеевыми — и всё та же заскорузлая ненависть к России, всё те же ассоциации рабочих во Франции и больше ниче­го. А что Салтыков на земство нападает, то так и должно. Наш либерал не может не быть в то же самое время закоренелым врагом России и созна­тельным. Пусть хоть что-нибудь удастся в Рос­сии или в чем-нибудь ей выгода и в нем уже яд разливается»; «Щедрин, это уже не смех, а какое-то гоготание издевательства»; «Фе­льетониста талантливого у нас трудно найти; сплошь минаевщина и салтыковщина» (из пись­ма Достоевского Н.Н. Страхову от 26 февраля (10 марта) 1869 г.; «Щедрин — всю свою стаю Глебовых, Ми­хайловских, Елисеевых» (из «Дневника писателя» 1881 г.); «Когда-то, лет сорок назад, отвели Щедрина в участок, и вот он напугался» (из «Дневника писателя» 1881 г.); «Тема са­тир Щедрина это — спрятавшийся где-то квар­тальный, который его подслушивает и на него доносит; а г-ну Щедрину от этого жить нельзя».

Личные отношения между Достоевским и Салтыковым-Щедриным надолго прерываются, хотя в этот период Салтыков-Щедрин высоко отозвался о главном герое романа «Идиот»: «По глубине замысла, по ширине задач нравственно­го мира, разрабатываемых им, этот писатель сто­ит у нас совершенно особняком, хотя ничего не понял в справедливом "глумлении" Достоевско­го "над так называемым нигилизмом"». Правда, Салтыков-Щедрин не мог не заметить едкого отклика в ро­мане на собственную эпиграмму 1863 г. (Ср. так­же воспоминания Л.Ф. Пантелеева о словах Салтыкова-Щедрина об «Идиоте»: «Это гениаль­но задуманная вещь; в ней есть места порази­тельные, но еще больше плохо высказанного и Бог знает как скомканного», а позднее, по свидетельству Н.А. Бело­голового, Салтыков-Щедрин говорил о «Крот­кой»: «У него есть маленький рассказ "Кроткая"; просто плакать хочется, когда его читаешь, та­ких жемчужин немного во всей европейской ли­тературе».

Некоторое сближение между Достоевским и Салтыковым-Щедриным началось в 1874 г., когда встал вопрос о печатании «Подростка» в «Отечественных записках» Н.А. Некрасова и Салтыкова-Щедрина (ро­ман был напечатан там в 1875 г.), причем шаг навстречу Достоевскому сделали Н.А. Некрасов и Салтыков-Щедрин. Начинаются личные встречи между Достоевским и Салтыковым-Ще­дриным, связанные с публикацией «Подрост­ка», причем Салтыков-Щедрин «читал» и «очень хвалит» роман; встречи эти продолжались примерно до конца 1877 г., когда Достоевский и Сал­тыков-Щедрин хоронят вместе Н.А. Некрасова, хо­тя эти встречи и это сближение было недолгим и непрочным: слишком велика была разница меж­ду православным монархизмом Достоевского и революционным демократизмом Салтыкова-Щедрина.

В.В. Тимофеева (О. Починковская) вспомина­ет о выступлении Салтыкова-Щедрина вместе с Достоевским в зале Благородного собрания в Пе­тербурге 9 марта 1879 г. на литературном вече­ре в пользу Общества нуждающихся литераторов и ученых: «Салтыков начал вечер своей "Совре­менной идиллией". Желчным, вяло-брюзгливым и монотонным голосом прочел он о том, как при­шел Глумов и сказал, что "надо погодить", — и они начали пить водку, играть в карты, набивать папиросы и терять свою "образованность" в об­ществе нового друга их — околоточного, пока не обрастут когтями и шерстью <...>.
А после антракта первым вышел на эстраду Ф.М. Достоевский <...>. Он читал главу из "Бра­тьев Карамазовых" — "Рассказ по секрету", но для многих, в том числе и меня, это было чем-то вроде откровения всех судеб <...>. И этот проник­новенный, страстный голос до глубины потря­сал нам сердца... Не я одна, весь зал был взволно­ван <...>. Все хлопали, все были взволнованы...».

Н.А. Соловьев-Несмелов в письме к И.3. Су­рикову от 1 января 1880 г. передает следующий эпизод, характеризующий отношение Салтыкова-Щедрина к Достоевскому: «Нынче ел (т.е. обе­дал) в трактире с двумя пишущими, из которых один сообщает другому: "Вчера, говорит, был у М.Е. Щедрина — вот и великий талант; как че­ловек, к прискорбию, разлагается, целый вечер все ругал то Тургенева, то Достоевского <...>. Достоевского поносил и блаженненьким и юроди­вым, и так, говорю, целый вечер... Тяжело было слушать"».

Недовольный тем, что демократические силы не возглавили Пушкинский праздник 1880 г. и сам проигнорировавший приглашение приехать на этот праздник, Салтыков-Щедрин писал 25 ию­ня 1880 г. А.Н. Островскому о гениальной речи Достоевского: «Пушкинский праздник вызвал во мне некоторое недоумение. По-видимому, умный Тургенев и безумный Достоевский суме­ли похитить у Пушкина праздник в свою поль­зу».

Судя по воспоминаниям В.И. Дмитриевой, Салтыков-Щедрин был у гроба Достоевского 29 января 1881 г. Сохранилось 3 письма Салтыкова-Щедрина к Достоевскому за 1862, 1876 и 1877 гг.

Какие-то черты Салтыкова-Щедрина вошли в образ Шигалева в «Бесах».