Ратынский Николай Антонович

[23.11(5.12).1821, Орел — 22.9(4.10).1887, Петер­бург]

Кандидат Московского университета, в 1843 г. коллежский секретарь при канцелярии Петербургского военного губернатора, а затем служил в Министерстве внутренних дел, знако­мый М.В. Петрашевского, привлекался к до­просу по делу петрашевцев, в 1887 г. тайный со­ветник и член совета Главного управления по делам печати. В 1872 г. Ратынский назначен цензором Петербургского цензурного комитета и был цензором «Дневника писателя» 1876 и 1877 гг.

30 марта 1876 г. Ратынский направил первое письмо Достоевскому: «...Сегодня ночью в 12 ча­сов пришел рассыльный из типографии Оболен­ского, достучался до моих дверей и требовал на­стоятельно у моего человека, чтобы меня разбу­дили для просмотра последних корректурных листов Вашего "Дневника". Человек мой его не послушался и хорошо сделал, потому что с вос­кресенья я чувствую себя нездоровым. Сегодня утром, в ту минуту, когда я шел в церковь, этот же рассыльный явился за корректурою. Я ска­зал ему, чтобы он не приходил ранее сегодняш­него вечера и не осмеливался в другой раз сту­чать по ночам в дверь моей квартиры. Мне ка­жется, что он назойлив, потому что — франт: в бекеше с бобровым воротником и модных са­погах.
Между тем, возвратясь от обедни, я просмот­рел корректуру и, не найдя в ней ничего против­ного цензурным правилам, считаю долгом для выиграния времени возвратить ее прямо к Вам. Может быть, Вы найдете более выгодным пере­слать ее немедленно в типографию. В противном случае благоволите возвратить ее мне с сим по­сланным — тогда она будет вручена вечером рас­сыльному...».

Известны еще восемь писем Ратынского к Достоевскому за 1876–1877 гг. 29 января 1877 г. Достоевский встретился с Ратынским на заседании Цензурно­го комитета, когда речь шла о гл. «Старина о пет­рашевцах» для «Дневника писателя» 1877 г., ко­торую, по представлению Ратынского, запретил Цензурный комитет. Метранпаж М.А. Александров вспоминает: «...цензор Николай Антонович Ра­тынский, цензуировавший "Дневник" почти все время его издания, говаривал Федору Михайло­вичу в шутку, что он не цензуирует его, а только поправляет его слог. Это значило, что иногда, вместо того, чтобы вымарать что-либо неудобное просто цензорской властью, он заменял одно сло­во другим и тем самым смягчал выражение фра­зы». К этим словам ре­дакция «Русского слова» делает примечание: «Пользуемся слу­чаем, чтобы помянуть добрым словом покойного Николая Антоновича Ратынского. Этот отлично образованный человек и весьма интересный собеседник, между прочим, был человек весьма обязательный, очень начитанный, горячо любил отечественную литературу и в особенности рус­скую историю». И.Л. Волгин на основании запрещения Ратынским «Старины о петрашевцах», опровергает слова М.А. Александрова и примечание редак­ции «Русского слова», хотя и слова М.А. Александрова, и при­мечание редакции «Русского слова» подтверждаются дальней­шими встречами Достоевского и Ратынского (см. письма Ратынского к Достоевскому за 1878 и 1880 гг. в РГБ) и тем фактом, что в 1880 г. Досто­евский направил Ратынскому экземпляр «Бра­тьев Карамазовых» с «авторской надписью», за что Ратынский тепло поблагодарил Достоевско­го (РГБ. Ф. 93. II. 8. 16).

Достоевский упоминает Ратынского в письмах к М.А. Александрову от 28 мая 1876 г., 29 августа 1876 г., 28 февраля 1877 г. («Надо бы поторо­питься, чтобы успеть и к цензору (Ратынскому, мы помирились)», 26 апреля 1877 г., 20 июня 1877 г., конец августа 1877 г., в письме к своей жене А.Г. Достоевской от 6 июля 1877 г. и в своих рабочих тетрадях 1876–1877 гг.