Победоносцева (Энгельгардт) Екатерина Александровна

[04.02.1848, Смоленск — 18.02.1932, Ленинград]

Жена К.П. Победо­носцева. Была знакома с Достоевским, так как в письме к К.П. Победоносцеву от 19 мая 1879 г. Достоевский передавал « многоуважаемой супру­ге Вашей глубокий мой поклон». В 1887 г. Победоносцева по­могла вдове писателя А.Г. Достоевской отсро­чить высылку из России (в связи с покушением на Александра III) французского революционе­ра Ш.-В. Жаклара и его жены А.В. Корвин-Круковской, которую хорошо знал, ценил и любил Достоевский. 2 апреля 1887 г. А.Г. Достоевская написала письмо Победоносцевой: «Глубокоуважаемая Екатерина Александров­на! Ради Бога простите меня, что в эти великие дни [Пасха. — С.Б.] я хочу беспокоить Вас моею просьбою. Я не решилась бы сделать это, если б дело не было для меня так важно. Вот в чем дело: в Петербурге живет одна моя старинная знако­мая А.В. Жаклар-Корвин, урожденная Корвин-Круковская. Она замужем за французом и име­ет сына. Муж ее жил большей частью в Париже, но месяца четыре тому назад приехал в Петер­бург к больной жене, с целью устроить дела, про­дать принадлежащий жене дом и увезти жену за границу. На днях, именно 22 марта, он получил предписание выехать из России в течение трех дней. Не зная за собой вины, он бросился во французское посольство, которое и выхлопо­тало ему отсрочку на 12 дней, до понедельника, 6 апреля. Г-жа Жаклар уже давно и опасно боль­на брайтовой болезнью; известие о высылке му­жа усилило болезнь, и она почти безнадежна. Положение ее поистине трагическое: за выездом мужа она останется одна, не имея около себя родных, так как единственная ее сестра г-жа Ковалевская (проф. в Стокгольмском универси­тете) не может к ней приехать. Г-ну Жаклару также страшно оставлять ребенка и больную жену в такое время, когда присутствие близко­го человека особенно важно и дорого. Сегодня я застала больную в таком отчаянии, что реши­лась, как мне это ни тяжело, беспокоить Вас.
Моя чрезвычайная просьба к Вам следующая: попросите глубокоуважаемого Константина Пет­ровича написать к графу Толстому [министр внут­ренних дел и шеф жандармов Д.А. Толстой] или г. Грессеру [петербургский градоначальник Грессер П.А. — С.Б.] о том, чтобы г-ну Жаклару до­зволили прожить здесь еще недели 2-3. В это вре­мя французское посольство, как оно ему обеща­ло, выхлопочет ему разрешение остаться здесь, так как он ни в чем не замешан и не подвергался обыску или аресту. Этим временем и жена его настолько оправится (может быть), что он увезет ее с собой.
Я знаю, что я много прошу, но и знаю и то, что влияние глубокоуважаемого Константина Петровича так велико, что достаточно его нескольких слов, чтобы устроить это дело.
Я вполне понимаю, что поступаю неделикат­но, беспокоя Вас, глубокоуважаемая Екатерина Александровна, и Константина Петровича в те немногие дни, когда он хотел быть вдали от дел и людей. Я долго колебалась, писать ли Вам, но решила, что грешно мне будет, если я в эти ве­ликие дни не сделаю попытки успокоить и уте­шить опасно больную, которую и Федор Михай­лович, и я всегда искренно любили. Даже отло­жить письма я не имела возможности, так как в понедельник 6-го он должен уехать, если ему не будет дана отсрочка.
Простите же меня, Екатерина Александров­на, и попросите глубокоуважаемого Константи­на Петровича на меня не сердиться за мою прось­бу и исполнить ее, если это будет возможно...».
Победоносцева выполнила просьбу А.Г. До­стоевской, и Департамент полиции, по ходатай­ству К.П. Победоносцева, дал Ш.-В. Жаклару отсрочку в 10 дней. Мальчик, работавший в книжной торговле Достоевского, П.Г. Кузнецов, впоследствии вспоминал, что Достоевский «очень ненавидел» Победоносцеву.