Победоносцев Константин Петрович

[21 мая (2 июня) 1827, Москва — 10 (23) марта 1907, Петербург]

Государственный деятель и публицист, юрист, друг Достоевского. В 1860—1869 гг. — профессор Московского университета, с 1868 г. — сенатор, с 1872 г. — член Государственного совета, был близок с царской семьей, преподавал законоведение Великим князьям — будущим Александру III и Николаю II, в 1880—1905 гг. — обер-прокурор Синода, свои православно-монархические взгляды изложил в «Московском сборнике» (1906).

Знакомство Достоевского с Победоносцевым произошло в 1872 г. у издателя князя В.П. Meщерского. «Здесь же встретился с К.П. Победоносцевым, — вспоминает жена писателя А.Г. Достоевская, — с которым впоследствии очень сблизился, и эта дружба сохранилась до самой его смерти».

А.Г. Достоевская свидетельствует: «Чрезвычайно любил Федор Михайлович посещать К.П. Победоносцева; беседы с ним доставляли Федору Михайловичу высокое умственное наслаждение, как общение с необыкновенно тонким, глубоко понимающим, хотя и скептически настроенным умом».

Между Достоевским и Победоносцевым было, по выражению Победоносцева, «много задушевных речей»; письма Достоевского Победоносцеву в целом подтверждают эти слова: Достоевский с большим вниманием следил за публицистической деятельностью Победоносцева, во многом разделял его политические симпатии, сочувствовал его взглядам, особенно идеям создания сильной монархической России и укрепления православной церкви. «Культуры нет у нас (что есть везде), дорогой Константин Петрович, а нет — через нигилиста Петра Великого, — писал Достоевский Победоносцеву 19 мая 1879 г. — Вырвана она с корнем. А так как не единым хлебом живет человек, то и выдумывает бедный наш бескультурный поневоле что-нибудь пофантастичнее, да понелепее, да чтоб ни на что не похоже (потому что, хоть всё целиком у европейского социализма взял, а ведь и тут переделал так, что ни на что не похоже)».

Победоносцев возлагал большие упования на Достоевского, на его православно-монархические взгляды. Он писал после смерти Достоевского к Александру III (тогда еще наследнику): «Смерть Достоевского — большая потеря для России. В среде литераторов он едва ли не один был горячим проповедником основных начал веры, народности, любви к отечеству. Несчастное наше юношество, блуждающее, как овцы без пастыря, — к нему питало доверие, и действие его было весьма велико и благодетельно». Победоносцов имел в виду православно-монархические тенденции в публицистике Достоевского 1870-х гг.

Однако консерватизм Достоевского был шире консерватизма Победоносцева (и в конечном итоге Достоевский всегда оставался сам по себе, с верой в собственное призвание, в свое искание истины) и если, например, Достоевский расценивал сам акт освобождения крестьян как «великий» и «пророческий момент русской жизни», то для Победоносцева «эпоха реформ», начавшаяся с отмены крепостного права, несла в себе разложение русских государственных и общественных устоев. Вот почему в ответ на письмо Достоевского к Победоносцеву 19 мая 1879 г. о «Братьях Карамазовых»: «Дело в том, что эта книга в романе у меня кульминационная, называется "Pro и contra", а смысл книги: богохульство и опровержение богохульства. Богохульство-то вот это закончено и отослано, а опровержение пошлю лишь на июньскую книгу. Богохульство это взял, как сам чувствовал и понимал, сильней, то есть так именно, как происходит оно у нас теперь в нашей России у всего (почти) верхнего слоя, а преимущественно у молодежи, то есть научное и философское опровержение бытия Божия уже заброшено, им не занимаются вовсе теперешние деловые социалисты (как занимались во всё прошлое столетие и в первую половину нынешнего). Зато отрицается изо всех сил создание Божие, мир Божий и смысл его. Вот в этом только современная цивилизация и находит ахинею. Таким образом льщу себя надеждою, что даже и в такой отвлеченной теме не изменил реализму. Опровержение сего (не прямое, то есть не от лица к лицу) явится в последнем слове умирающего старца» Победоносцев выразил в письме к Достоевскому от 16 августа 1879 г. некоторую тревогу за отсутствие, как ему казалось, антиатеистических аргументов: «Ваш "Великий инквизитор" произвел на меня сильное впечатление. Мало что я читал столь сильное. Только я знал — откуда будет отпор, возражение и разъяснение — но еще не дождался. Вы пишете, что 1/10 доли не выполнили против задуманного; но эта вещь стоит того, чтобы заняться ею в цельном приеме, пополнить и переделать что нужно. К сожалению полноте и цельности немало вредит то, что роман и пишется и выдается частями. Если бы можно было вам же, написавши все, все вместе обозреть и проверить, во сколько раз вы были бы довольнее. Когда художнику не удалось его статуя, или он не доволен, весь металл идет опять в горнило. Впрочем и то сказать, что всякий художник творит по-своему, и вы, если бы выжидали, может быть никогда и не решились бы выпустить свое произведение».

Достоевский вынужден был в письме к Победоносцеву от 24 августа (5 сентября) 1879 г. снова рассказать о своих антиатеистических аргументах в «Братьях Карамазовых»: «Мнение Ваше о прочитанном в "Карамазовых" мне очень польстило (насчет силы и энергии написанного), но Вы тут же задаете необходимейший вопрос: что ответу на все эти атеистические положения у меня пока не оказалось, а их надо. То-то и есть и в этом-то теперь моя забота и всё мое беспокойство. Ибо ответом на всю эту отрицательную сторону я и предположил быть вот этой 6-й книге, "Русский инок", которая появится 31 августа. А потому и трепещу за нее в том смысле: будет ли она достаточным ответом. Тем более, что ответ-то ведь не прямой, не на положения прежде выраженные (в "В<еликом> инквизиторе" и прежде) по пунктам, а лишь косвенный. Тут представляется нечто прямо противоположное выше выраженному мировоззрению, — но представляется опять-таки не по пунктам, а, так сказать, в художественной картине. Вот это меня беспокоит, то есть буду ли понятен и достигну ли хоть каплю цели. А тут вдобавок еще обязанности художественности: потребовалось представить фигуру скромную и величественную, между тем жизнь полна комизма и только величественна лишь в внутреннем смысле ее, так что поневоле из-за художественных требований принужден был в биографии моего инока коснуться и самых пошловатых сторон, чтоб не повредить художественному реализму. Затем есть несколько поучений инока, на которые прямо закричат, что они абсурдны, ибо слишком восторженны. Конечно, они абсурдны в обыденном смысле, но в смысле ином, внутреннем, кажется, справедливы. Во всяком случае очень беспокоюсь и очень бы желал Вашего мнения, ибо ценю и уважаю Ваше мнение очень».

29 января 1881 г. Победоносцев писал издателю и критику М.Н. Каткову: «Вчера поразило меня известие о кончине Ф.М. Достоевского. Большая потеря! <...>. Он имел в себе огонь, от коего многие загорались теплотою и светом.
Он был болен несколько дней, скончался от разрыва в сердце. Был в памяти незадолго перед кончиной и предчувствовал ее. Много подействовала не покидавшая его забота о выпуске первого номера "Дневника". Но перед кончиною главная забота его была о жене и детях. Без сомнения, участь семьи будет обеспечена <...>.
Сегодня была первая панихида. Он кажется, как живой, с полным спокойствием на лице, как в лучшие минуты жизни. Вчера Крамской снимал портрет его в гробу. Жена в отчаянии. В комнатах не было проходу от толпы. Массу составляли молодые люди обоего пола, очевидно, студенческого звания: многие из них ходили к Федору Михайловичу <...> просить совета и разъяснения. Много писем этого рода получал он со всех концов России, о чем часто мне рассказывал. Мы нередко с ним беседовали: для него у меня отведен был тихий час в субботу после всенощной, и он засиживался у меня за полночь в задушевной беседе...».

После смерти писателя Победоносцев ходатайствовал о пенсии его семейству и был назначен опекуном его детей. Однако узость Победоносцева как консерватора сказалась в том, что через год после смерти Достоевского Победоносцев выразил сомнения в христианском кредо писателя, когда писал Е.Ф. Тютчевой 4 февраля 1882 г.: «Достаньте себе сегодняшний № Нового времени и прочтите там речь безумного В.С. Соловьева о Достоевском. Ведь они подлинно думают и проповедуют, что Достоевский создал какую-то новую религию любви и явился новым пророком в русском мире и даже в русской церкви!», и далее публикаторы этого письма справедливо делают вывод: «"Они", так панически звучащее здесь у Победоносцева («они подлинно думают и проповедуют...»), — это какое-то полчище религиозных модернистов, которое мерещится автору письма за спиной Соловьева и грозит вторгнуться в заведенный порядок, разграничивший дела веры и дела общественные».

Совершенно неприемлемой, если «оценивать роман в более широкой исторической перспективе», является параллель между фигурой Великого инквизитора в «Братьях Карамазовых» и Победоносцевым, что делают комментаторы к Полному собранию сочинений Достоевского в 30 т.