Пальшин Леонид

Семипалатинский домо­владелец, у которого Достоевский, как он писал брату 9 ноября 1856 г., «нанял себе квартиру, с прислугою, с отоплением и со столом за 8 руб. сереб<ром> в месяц». Краевед Н.Яковлев сообщает в 1897 г. в «Заметке о жизни Достоевского в Семипалатин­ске» : «Первой квартирой его [Достоевского] был дом Пальшиных (теперь уже не существует), у которых он снимал две небольшие комнаты с обедом и проч. <...>. К своим хозяевам Достоев­ский относился просто, без всяких претензий и иногда любил с ними поговорить <...>. О жизни Достоевского от Пальшиных полиция никаких сведений не отбирала. Припадки падучей болез­ни бывали у Достоевского часто, особенно по но­чам, но продолжались недолго...». Краевед А.В. Скандин в ста­тье «Достоевский в Семипалатинске» в 1903 г. отмечал, что «к своим домохозяевам он [Досто­евский] относился просто. Любил иногда с ними и поговорить», а краевед Б.Г. Ге­расимов в 1926 г. в статье «Ф.М. Достоевский в Семипалатинске» указывал: «Некоторое время он [Достоевский] жил у старожилов г. Семипа­латинска Пальшиных. По-видимому, с ними Федор Михайлович был очень дружен. Пальшины видели в нем не только квартиранта, но и высокоинтересного человека, и считали его чуть не членом своей семьи; постоянно знали, когда и чем он занят. Пальшины говорили, что Досто­евский много читал и писал, особенно по ночам». П.Петров, со слов знакомого Пальшина М.Е. Леднева приводит следующий факт: «Между прочим, М.Е. Леднев сообщает такой факт: находясь в стесненных материальных об­стоятельствах, Ф<едор> М<ихайлович> предло­жил своему квартирному хозяину Л.Пальшину купить у него три стула, но тот отказался. Тогда присутствовавший при этом Леднев предложил Ф<едору> М<ихайловичу> свои услуги. Ф<едор> М<ихайлович> согласился и, получив за стулья от Леднева три рубля, сказал ему следу­ющее: "Унесите их сейчас же! Чтоб не было их на моих глазах!"

Леднев недоумевал, что могли означать эти слова, но всякому, хоть немного знакомому с деликатностью Ф<едора> М<ихайловича>, дохо­дившею до щепетильности, ясно, что здесь лиш­ний раз ярко проявилась основная черта Досто­евского — его справедливость».