Мейер Гейнрих Михайлович

[30.3(11.4).1814 — 21.8(2.9).1881, Петербург]

Лекарь заве­дений Тобольского приказа общественного при­зрения, титулярный советник, осматривавший петрашевцев и Достоевского, когда его привез­ли в Тобольск 11 января 1850 г. Титулярным советником Мейер стал 16 февраля 1849 г., а 7 июня 1849 г. «за содействие к прекращению холеры в Тобольске» ему была «объявлена бла­годарность». В газ. «Одесский вестник» 18(30) марта 1881 г. под криптонимом А.М. был опубликован «Рас­сказ очевидца. К воспоминаниям о Ф.М. До­стоевском». Краевед Г.Зленко установил, что криптоним А.М. принадлежал историку Алек­сею Ивановичу Маркевичу, а рассказал эту ис­торию Мейер: «На новый год (1850) в Тобольске был бал, на ко­тором присутствовал и губернатор Энгельке. Не­смотря на страшный холод, бал был чрезвычай­но оживленный. В час ночи вошел очень толстый полицмейстер Тецкой и шепотом что-то сказал губернатору. Губернатор смутился, побледнел и сейчас же уехал с бала. Мигом в публике распро­странился слух, что привезли социалистов; на­строение сразу изменилось, и все гости тотчас же разъехались.
Приехавшие были заключены в остроге, в очень низкое и тесное помещение со спертым воздухом, словом, весьма плохое; "их содержали слишком плохо". Но в них приняла участие публика, осо­бенно декабристы, жившие в Тобольске: Ан­ненков, Муравьев, Свистунов, два Пушкина, по­сылали им белье и т. п. Особенный интерес воз­буждал Достоевский, о котором тогда говорили уже как о знаменитом авторе повести "Бедные люди".
Рассказчик (бывший в Тобольске доктором приюта общественного призрения) тоже заинте­ресовался присланными и посетил их как в тюрь­ме, так и в тюремном лазарете. Он помнит, что привезены были, кроме Достоевского, Петрашевский, Дуров, Толль, Спешнев, Ястржемб­ский, Львов, Момбелли и еще кто-то. Из них Момбелли был болен меланхолией и пролежал в тобольской больнице около шести недель <...>.
Петрашевский производил впечатление ма­ньяка или даже совсем помешанного и был ужас­но угрюм. Когда доктор попросил рассказать, за что все они осуждены, то Петрашевский обещал написать ему об этом и точно прислал записку, в которой излагал теории Фурье и описывал фа­ланстеры; но записка была крайне беспорядоч­ная и обличала в пишущем некоторое повреж­дение ума. Рассказчик потом, страха ради, за­писку эту изорвал.
Достоевский был маленький, тщедушный и казался молоденьким; он был чрезвычайно спо­коен, хотя у него были очень тяжелые кандалы на руках, и на ногах.
Львов был совсем ребенок и, несмотря на та­кие же кандалы, прыгал и даже танцевал, без всякого признака грусти.
В место заключения их пришел вице-губер­натор Владимиров, человек из выслужившихся и грубый; но, видно, заключенные произвели на него впечатление людей порядочных, потому что он вежливо спросил их, довольны ли они поме­щением? Тогда Львов с иронией ответил, что очень довольны, что помещение прекрасное, комнаты высокие и т.д. Владимиров сконфузил­ся и вышел.
Из Тобольска уже все присланные были от­правлены на место ссылки».