Менделеев Дмитрий Иванович

[27.1(8.2).1834, Тобольск — 20.1(2.2).1907, Петербург]

Химик, педагог, общественный деятель. В 1855 г. окончил отделение естественных наук физико–математического факультета Главного педагоги­ческого института в Петербурге, в 1856 г. защи­тил в Петербургском университете магистерскую диссертацию, в 1865 г. — докторскую. В 1861 г. опубликовал учебник «Органическая химия», удостоенный Демидовской премии. Открыл (1869) периодический закон химических элемен­тов — один из основных законов естествознания. Оставил свыше 500 печатных трудов, среди ко­торых классические «Основы химии» — первое стройное изложение неор­ганической химии. Профессор Петербургского университета (1865–1890), с 1876 г. член-корреспондент Петербургской Академии наук, один из создателей Русского химического общества (1868).

По инициативе Менделеева была организова­на при Петербургском университетском физико­химическом обществе специальная Комиссия для исследования реальности так называемых медиумических явлений. В конце марта 1876 г. Достоевский присутствует на вечере у Менделе­ева, где ряд видных спиритов А.М. Бутлеров, А.Н. Аксаков, Н.П. Вагнер и др. проверяют опыт О.Н. Ливчака с завязыванием узлов на припечатанной веревке. Но Менделеев еще встречался с До­стоевским, в частности, на литературном обеде 13 декабря 1877 г. или на обедах, устраиваемых Обществом лите­раторов в разных ресторанах в начале 1878 г., причем приглашения рассылались за подписью Менделеева, так как его сын И.Д. Менделеев вспоми­нает: «Он [отец], также встречался с Достоевским, которого очень уважал, но с которым далеко не во всем соглашался. Эти встречи относятся бо­лее к эпохе расследования отцом спиритических явлений. Он беседовал с Достоевским и на эти темы, и Достоевский в своем "Дневнике писате­ля" посвящает отцу несколько страниц.
"Странный был человек, — говорил отец, — уверяет: ‹Одновременно верю и не верю в духов›. Когда говорит — не то смеется, не то серьезно относится — сам при том не знает, как именно... Запутанное создание: тут и глубина, и величай­шая наивность сплетаются. Нельзя никак осуж­дать, но и дорогу с помощью таких людей найти трудно!"».

Некоторая ироничность Достоевского в «Днев­нике писателя» по отношению к Менделееву, разоблачающему спиритизм в своих публичных лекциях («Ну, что, например, если у нас про­изойдет такое событие: только что ученая комис­сия, кончив дело и обличив жалкие фокусы, отвернется, как черти схватят кого-нибудь из упорнейших членов ее, ну хоть самого г-на Мен­делеева, обличающего спиритизм на публичных лекциях, и вдруг разом уловят его в свои сети, как уловили в свое время Крукса и Олькота, — отведут его в сторонку, подымут его на пять ми­нут на воздух, оматерьялизуют ему знакомых покойников, и все в таком виде, что уже нельзя усумниться, — ну, что тогда произойдет? Как истинный ученый, он должен будет признать совершившийся факт — и это он, читавший лек­ции! Какая картина, какой стыд, скандал, какие крики и вопли негодования! Это, конечно, лишь шутка, и я уверен, что с г-ном Менделеевым ни­чего подобного не случится, хотя в Англии и в Америке черти поступали, кажется, точь-в-точь по этому плану») — объясняется не только тем, что Достоевский вы­ступал за объективность и непредвзятость науч­ного исследования, но и главным образом тем, что его отталкивала излишняя материалистич­ность Менделеева. Жена Менделеева А.И. Менде­леева слушала чтение Достоевским «Братьев Ка­рамазовых» на вечере в пользу Литфонда. Сохранилось свидетельство одного из слу­шателей лекций Менделеева: «Раз пришел Дмитрий Иванович, расстроенный, бледный, долго ходил он молча, потом начал говорить — о Достоевском, который только что скончался. Под впечатлением этой смерти он не мог удер­жаться, чтобы не высказать своих чувств. Гово­рил он так, сделал такую характеристику, что, по словам студентов, не было ни до, ни после глубже, сильней и проникновенней. Поражен­ные студенты молчали, тихо-тихо разошлись и навсегда сохранили память об этой лекции, на которой гений говорил о гении».