Львов Федор Николаевич

[11(23).8.1823, Рязанская губ. — 23.5(4.6).1885, Петербург]

Петрашевец, мемуарист, публицист, популяри­затор науки. В 1841 г. окончил 1-й Московский кадетский корпус и служил в лейб-гвардии егер­ском полку, одновременно репетитор химии в Павловском кадетском корпусе, вольнослуша­тель в Петербургском университете и Техноло­гическом институте. В конце октября 1848 г. Львов, познакомившись через Н.А. Момбелли, кружок которого он раньше посещал, с М.В. Петрашевским, попал на его «пятницы». Львов по­сещал также кружок С.Ф. Дурова и А.И. Паль­ма. На «пятницах» Львов прочитал две статьи: о преимуществе специального образования перед энциклопедическим и о необходимости тесной связи между промышленностью и наукой. Вмес­те с М.В. Петрашевским, Н.А. Спешневым, К.М. Дебу и Н.А. Момбелли Львов участвовал в окончившемся неудачей обсуждении проекта создания тайного общества— «Товарищества взаимной помощи», Львов был и одним из ини­циаторов состоявшегося на вечере у С.Ф. Дуро­ва разговора о возможностях создания домашней литографии.

Достоевский познакомился с Львовым осенью 1848 г. на вечерах у С.Ф. Дурова и А.И. Паль­ма: «Вечера у Дурова происходили на складчи­ну 14 человек. На них участвовали наполовину литераторы и музыканты, хотя и бывавшие у Петрашевского, но не очень симпатизировавшие с ним <...>. Половина этих вечеров посвящалась музыке, а другая литературным чтениям <...> и частным разговорам, разумеется, очень свобод­ным, о событиях дня, о новостях из Европы, о их значении и т. п.».

С.Ф. Дуров в своих показаниях Следственной комиссии сообщает, что на вечерах по субботам у него присутствовали, среди других посетите­лей, Достоевский и Львов, и «цель этих вече­ров, — пишет С.Ф. Дуров, — была та, чтобы на них преимущественно собирались литераторы и музыканты и было даже так распределено, что­бы до ужина каждый прочел какую-нибудь ли­тературную статью и выслушал на нее критику; после же ужина заниматься музыкой <...>. Так как большая часть из нас людей недостаточных, то чтобы не обременять друг друга, мы положи­ли, чтобы каждый ежемесячно вносил по три рубли серебром <...>. Статьи, читанные на этих вечерах, были следующие: Пальм читал свою повесть "Сестра и брат", я читал драматическую повесть "Петербургский Дон-Жуан", Ф.Досто­евский читал письмо Плещеева ко мне и пере­писку Белинского с Гоголем...».

В своих показаниях по делу петрашевцев Достоевский сообщил о знакомстве с Львовым, о том что он читал в присутствии Львова письмо В.Г. Белинского к Н.В. Гоголю.

Львов был арестован 29 апреля 1849 г., поз­же остальных петрашевцев, так как вначале по недоразумению был заключен в крепость его од­нофамилец П.С. Львов. Смертная казнь для Львова — расстрел — была заменена 12 годами каторжных работ. Львов вспоминает, что Досто­евский сказал перед казнью Н.А. Спешневу: «Nous serons aves le Christ» («Мы будем с Хрис­том»). Свое пребы­вание на каторге Львов описал в мемуарах «Вы­держки из воспоминаний ссыльно–каторжного», которые вместе с «Записками из Мертвого дома» Достоевского яви­лись одним из первых мемуарных свидетельств о каторге.

По манифесту 26 августа 1856 г. Львов был выпущен на поселение и стал служить в Глав­ном управлении Восточной Сибири в Иркутске. В 1862 г. Львов получил разрешение жить во внутренних губерниях и в июне 1863 г. отпра­вился вместе с женой в Полтаву через Петербург, где генерал-губернатор А.А. Суворов выхлопо­тал ему разрешение жить в столицах и устроил к себе на службу. В 1870 г. Львов был избран сек­ретарем «Русского технического общества», ему принадлежат такие научные работы, как «Из Иркутска: промышленность края и Иркутский солеваренный завод», «О сернистом запахе, встречаемом в не­которых источниках Восточной Сибири», «Из истории великих открытий и изобретений: Открытие кислорода».

Мемуарные свидетельства Львова о деле пет­рашевцев отразились в «Записке о деле петра­шевцев» Львова (совм. с М.В. Петрашевским) и в «Письме к Д.И. Завалишину» Львова, а так­же в воспоминаниях А.И. Пальма «Федор Ни­колаевич Львов».