Крестовский Всеволод Владимирович

[10(22).3.1839, с. М. Березянка Киевской губ. — 18(30).1.1895, Варшава; похоронен в Петербур­ге]

Поэт, прозаик. Из дворян Петербургской гу­бернии. Детство провел в имении бабушки. В 1850–1857 гг. учился в 1-й петербургской гимна­зии, где начал писать стихи. В 1857 г. поступил на юридический факультет Петербургского уни­верситета и в этом же году начал печататься. В са­мом конце 1859 г. — начале 1860 г. Достоевский познакомился с Крестовским на вторнике у сво­его друга А.П. Милюкова у о чем сам А.П. Ми­люков вспоминал: «...Когда я заведовал редакцией журнала "Светоч", у меня каждую неделю собирались по вечерам сотрудники, большею частию молодежь. Между прочим, постоянным моим посетителем был известный романист Все­волод Владимирович Крестовский, тогда только что оставивший университет и начинавший свою деятельность лирическими стихотворениями, замечательными по свежести мысли и изяществу формы. Однажды он в присутствии Достоевско­го прочел небольшую пьесу "Солимская Гетера", сходную по сюжету с известной картиною Семирадского "Грешница". Федор Михайлович, вы­слушав это стихотворение, отнесся к автору с са­мым теплым сочувствием и после того не раз просил Крестовского повторять его. Еще с боль­шим участием любил он слушать его поэтические эскизы, связанные в одну небольшую лириче­скую поэму, под общим названием "Весенние ночи". Стихотворения эти так нравились ему, что некоторые эпизоды он удержал в памяти. Однажды, когда В.В. Крестовский почему-то не был на моем обычном вечере, Достоевский за ужином сам продекламировал отрывок из его "Ночей"».
В письме к актрисе А.И. Шуберт от 3 мая 1860 г. Достоевский сообщал: «Видел Крестов­ского. Я его очень люблю. Написал он одно сти­хотворение и с гордостию прочитал нам его. Мы все сказали ему, что это стихотворение ужасная гадость, так как между нами принято говорить правду. Что же? Нимало не обиделся. Милый, благородный мальчик! Он мне так нравится (всё более и более), что хочу, когда-нибудь, на попой­ке выпить с ним на ты».
Крестовский входил в литературный кружок братьев Достоевских, печатался во «Времени», и Достоевский симпатизировал Крестовскому, а в первой книжке «Эпохи» за 1864 г. был напеча­тан отрывок из романа Крестовского «Петер­бургские трущобы», в котором видна переклич­ка с «Униженными и оскорбленными».
В первом номере «Светоча» за 1861 г. напеча­тан рассказ Крестовского «Бесенок» с посвяще­нием Достоевскому и 1861 г. — год наибольшей близости Крестовского и Достоевского и школа Достоевского обнаруживает себя все более и бо­лее в тех элементах психологического анализа, которые в 1861 г. появляются в прозе Крестов­ского.
Разлад в отношениях Достоевского и Крестов­ского начался с разгромной рецензии Д.В. Авер­киева «Всякому по плечу» о «Петербургских трущобах» (Эпоха. 1865. № 2), написанной при поддержке, а возможно, и участии, прямом или косвенном, фактического редактора журнала, хотя еще в записной книжке Достоевского 1860–1862 гг. встречается уничижительное наимено­вание «Поэтики Всеволод Крестовский...».
В начале 1870-х гг. Крестовский возобновил свое знакомство с Достоевским. 11 февраля 1872 г. они оба приглашены на обед литераторов в Зна­менской гостинице в честь издателя и критика М.Н. Каткова, а 17 февраля 1872 г. Крестов­ский побывал в дружеской компании на имени­нах Достоевского. В письме к Б.В. Жиркевичу от 25 февраля 1892 г. Крестов­ский вспоминал об общении с Достоевским в се­редине 1870-х гг.: «...Ф. М. Достоевский, по соб­ственному его признанию, однажды мне сделан­ному, принимался иногда за свои большие вещи (и именно за большие), имея в голове одну толь­ко общую идею данного произведения, но без всякой выработки плана, который развивался уже потом, как бы сам собою, из самого произ­ведения, по мере того, как оно писалось. Таким образом было, например, с "Подростком", кото­рого дописав почти до середины, автор, по его словам, и сам не знал еще, как и чем закончит».
Малохудожственность нового антинигилистического романа Крестовского «Две силы», пе­чатавшегося в «Русском вестнике» в 1874 г. (вместе с романом «Панургово стадо»), способствовала резко критическому отно­шению к нему Достоевского, несмотря на возоб­новленное знакомство с Крестовским и пребыва­ние с ним в одном общественном лагере. В запис­ной книжке Достоевского 1875–1876 гг. имеется запись: «Наша консервативная часть общества не менее говенна, чем всякая другая. Сколько подлецов к ней примкнули, Филоновы, Крестов­ский, поэт, с своей поэмой <...>, грязные в се­мействе Авсеенки и Крестовс<кие>...».
«Грязные в семействе» — это дело о разводе Крестовского со своей женой, о чем свидетель­ствуют ряд записей Достоевского в его записной тетраде, например: «Крестовский. Честь, беру­щая свое достоинство в слепом соблюдении из­вестных наружных форм, а не черпающая его из внутренней потребности души человеческой»; «Я спрошу у Крестовского, у пи­сателя, — подчеркивает Достоевский, — как он не видит, что он кругом виноват. Если и вправ­ду, что его оскорбили, — все-таки виноват?»
Консерватизм Достоевского всегда имел тот нравственный предел, за который он никогда не переходил. Именно это записал Е.Н. Опочинин, разговаривавший с Достоевским в последние годы его жизни: «Беседа о Крестовском: "Мало любви к людям", прежние стихи». Известно 6 писем Крестовского к Достоевско­му за 1862–1864 гг.