Крамской Иван Николаевич

[27.5(8.6).1837, Острогожск, ныне Воронежской обл. — 23.3(5.4).1887, Петербург]

Художник. В 1857–1863 гг. учился в Академии художеств в Петер­бурге, в 1863-1868 гг. преподавал в Рисоваль­ной школе Общества поощрения художеств. Со­здал целый ряд картин и галерею портретов замечательных деятелей литературы и искусст­ва. В «Братьях Карамазовых» Достоевский упо­минает картину Крамского «Созерцатель»: «У живописца Крамского есть одна замечательная картина под названием "Созерцатель": изобра­жен лес зимой, и в лесу, на дороге, в оборванном кафтанишке и лаптишках стоит один-одинеше- нек, в глубочайшем уединении забредший мужичонко, стоит и как бы задумался, но он не думает, а что-то "созерцает". Если б его толк­нуть, он вздрогнул бы и посмотрел на вас, точно проснувшись, но ничего не понимая. Правда, сейчас бы и очнулся, а спросили бы его, о чем он это стоял и думал, то наверно бы ничего не при­помнил, но зато наверно бы затаил в себе то впе­чатление, под которым находился во время сво­его созерцания. Впечатления же эти ему доро­ги, и он наверно их копит, неприметно и даже не сознавая, — для чего и зачем, конечно, тоже не знает: может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим, скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то, и дру­гое вместе. Созерцателей в народе довольно». Достоевский был лично знаком с Крамским. Осенью 1880 г. они встречались в Петербурге у издателя А.С. Суво­рина. Крамскому принадлежит рисунок, изображающий Достоевского на смер­тном одре (хранится в ИРЛИ). Жена писателя А.Г. До­стоевская вспоминает: «...На другой день после кончины мужа в числе множества лиц, нас посе­тивших, был знаменитый художник И.Н. Крам­ской. Он по собственному желанию захотел на­рисовать портрет с усопшего в натуральную ве­личину и исполнил свою работу с громадным талантом. На этом портрете Федор Михайлович кажется не умершим, а лишь заснувшим, почти с улыбающимся и просветленным лицом, как бы уже узнавшим не ведомую никому тайну загроб­ной жизни». В «Историческом вестнике» (1881. № 3. С. 487-488) опубликована за­метка о работе Крамского над этим портретом: «Уведомленный о смерти Ф.М. Достоевского на другой день рано утром одним из приятелей по­следнего, Крамской тотчас же отправился на квартиру покойного, устроил там подмостки и в несколько часов написал карандашом и тушью портрет, одно из лучших своих произведений. Сходство этого портрета поразительное. Попыт­ки фотографов снять этот портрет с покойного в маленькой комнате, при слабом свете и притом, при необходимости, в профиль совершенно не удались. Оригинал портрета Крамской просил вдову покойного принять от него как слабый дар за те часы наслаждения, которые доставляли ху­дожнику произведения Достоевского».
14 февраля 1881 г. Крамской писал П.М. Тре­тьякову: «Я не знал <...> какую роль Достоев­ский играл в Вашем духовном мире, хотя покой­ный играл огромную роль в жизни каждого (я ду­маю), для кого жизнь есть глубокая трагедия, а не праздник. После "Карамазовых" (и во время чтения) несколько раз я с ужасом оглядывался кругом и удивлялся, что все идет по-старому, а что мир не перевернулся на своей оси. Казалось: как после семейного совета Карамазовых у старца Зосимы, после "Великого инквизитора" есть люди, обирающие ближнего, есть политика, от­крыто исповедующая лицемерие, есть архиереи, спокойно полагающие, что дело Христа своим чередом, а практика жизни своим: словом, это нечто до такой степени пророческое, огненное, апокалипсическое, что казалось невозможным оставаться на том месте, где мы были вчера, но­сить те чувства, которыми мы питались, думать о чем-нибудь, кроме страшного дня судного. Этим я только хочу сказать, что и Вы и я, веро­ятно, не одиноки. Что есть много душ и сердец, находящихся в мятеже <...>. Достоевский дей­ствительно был нашею общественною совестью!», а в письме к А.С. Суворину от 21 ян­варя 1885 г. Крамской добавлял: «...Когда я чи­тал "Карамазовых", то были моменты, когда казалось: "Ну если и после этого мир не перевер­нется на оси туда, куда желает художник, то умирай человеческое сердце!"».