Ковнер Аркадий (Авраам-Урия, Альберт) Григорьевич

[1842 — 1909]

Публицист, писатель, родился в бедной еврейской семье в Вильно, автор книг «Памфлеты» (1865), «Связка цветов» (1868), направленных против «старых устоев еврейского быта и национальной ограниченности». Когда после ареста — Ковнер присвоил в 1876 г. 168 тысяч рублей, служа в ссудном банке, — он сидел в тюрьме, между ним и Достоевским завязалась переписка по еврейскому вопросу. Ковнер имел полное право затронуть эту тему, обвиняя Достоевского в антисемитизме, и эта переписка позволила Достоевскому поднять в «Дневнике писателя» «Еврейский вопрос» (название подглавки). Недоброжелательное отношение Достоевского к еврейству связано было прежде всего с тем, что евреи не приняли Христа (см. письмо Достоевского к Ю.Ф. Абаза от 15 июня 1880 г.) Однако Достоевский не зря указывает в том же «Дневнике писателя», что в «сердце моем... ненависти» «к еврею как к народу», давшему миру Бога, Христа, Духа Святого, Закон и порядок, «не было никогда». Это относится и к Ковнеру. А.З. Штейнберг в статье «Достоевский и еврейство» справедливо указывает, что «господствующее представление о Достоевском как о стороннике столь распространенного во второй половине XIX века антисемитизма поверхностно» (Русские эмигранты о Достоевском. — СПб., 1994. — С. 112). В письме к Ковнеру от 14 февраля 1877 г., Достоевский делает первый шаг к подглавке «Еврейский вопрос» в мартовском выпуске «Дневника писателя» за 1877 г.: «Теперь о евреях. Распространяться на такие темы невозможно в письме, особенно с Вами. <...> Вы так умны, что мы не решим подобного спорного пункта и в ста письмах, а только себя изломаем. Скажу Вам, что я и от других евреев уже получал в этом роде заметки. <...> Теперь же Вам скажу, что я вовсе не враг евреев и никогда им не был. Но уже 40-вековое, как вы говорите, их существование доказывает, что это племя имеет чрезвычайно сильную жизненную силу, которая не могла, в продолжение всей истории, не формулироваться в разные status in statu [государство в государстве — лат.]. Сильнейший status in statu бесспорен и у наших русских евреев. А если так, то как же они могут не стать, хоть отчасти, в разлад с корнем нации, с племенем русским? Вы указываете на интеллигенцию еврейскую, но Вы ведь тоже интеллигенция, а посмотрите, как Вы ненавидите русских, и именно потому только, что Вы еврей, хотя бы и интеллигентный. В Вашем 2-м письме есть несколько строк и нравственном и религиозном сознании 60 мильонов русского народа. Это слова ужасной ненависти, именно ненависти, потому что Вы, как умный человек, должны сами понимать, что в этом смысле (то есть в вопросе, в какой доле и силе русский простолюдин есть христианин) — Вы в высшей степени некомпетентны судить. Я бы никогда не сказал так о евреях, как Вы о русских. Я все мои 50 лет жизни видел, что евреи, добрые и злые, даже и за стол сесть не захотят с русскими, а русский не побрезгает сесть с ними. Кто же кого ненавидит? Кто к кому нетерпим? И что за идея, что евреи — нация униженная и осокорбленная. Напротив, это русские унижены перед евреями во всем, ибо евреи, пользуясь почти полною равноправностью (выходят даже в офицеры, а в России это все), кроме того имеют и свое право, свой закон и свое status quo [положение вещей — лат.], которое русские же законы и охраняют.
Но оставим, тема длинная. Врагом же я евреев не был. У меня есть знакомые евреи, есть еврейки, приходящие и теперь ко мне за советами по разным предметам, а они читают "Дневник писателя", и хоть щекотливые, как все евреи за еврейство, но мне не враги, а, напротив, приходят».