Хотяинцев Павел Петрович

Родственник А.И. и А.Ф. Хотяинцевых, майор в отставке, владелец села Моногарово рядом с имением отца писателя Даровое, Тульской губернии. Мальчик Достоевский знал Хотяинцева, когда бывал в Даровом. Младший брат писателя А.М. Досто­евский вспоминает: «К несчастию случилось так, что вскоре по водворении нашем в деревне, ма­менька принуждена была начать судебный иск о выселении из нашего сельца двух-трех кресть­янских дворов, принадлежащих селу Моногарову, т.е. Павлу Петровичу Хотяинцеву. Конечно, судебный иск со стороны маменьки возымел только тогда место, когда все личные словесные заявления маменьки были отвергнуты Хотяинцевым. Иск маменьки взбесил окончательно Хотяинцева и он начал похваляться, что купит имение двоюродного брата, деревню Черемошню, и тогда будет держать в тисках Достоевских. Эти похвальбы, конечно, дошли до сведения моих родителей и очень встревожили их, потому что действительно угроза Хотяинцева могла осуществиться, так как все земли соседних име­ний не были размежеваны, а все были так назы­ваемые чересполосные. Покамест Хотяинцев со­бирался, папенька успел достать нужную сумму денег, заложив Даровое и прихватив у частных лиц, и ему удалось купить деревню Черемошню не далее как в этом же 1832 году <...>. Таким образом угрозы П.П. Хотяинцева потеряли свою силу, и он сделался хорошим соседом нашим, не уводя впрочем принадлежавших ему крестьян­ских дворов из нашего имения вплоть до пожа­ра, случившегося в 1833 году <...>.

Я уже упомянул выше о Павле Петровиче Хотяинцеве. Он с женою, кажется Феодосьею Яковлевною [Сергеевною], жил в своем селе Моногарове. Большой деревянный дом его находился возле самой церкви, и мы с маменькой, бывая всякое воскресенье в церкви, каждый раз были приглашаемы из церкви на чашку кофе. Но вме­сто кофе тут бывал целый завтрак с аппетитным пирогом с начинкою из яиц, зеленого луку и молодых цыплят. Кроме взрослого сына, кото­рый служил где-то юнкером, у них был 4-летний сынок, родившийся после 12-летнего перерыва, и в этом сынке родители не слышали и души <...> Хотяинцевы изредка бывали и у нас...».

С именем Хотяинцева связана версия о на­сильственной смерти отца писателя, которую опроверг Г.А. Федоров в статье «Домыслы и ло­гика фактов» (ЛГ. 1975. 18 июня), доказавший на основе найденных им архивных документов, что М.А. Достоевский не был убит крестьяна­ми, а умер в поле между Даровым и Черемошней своей смертью от «апоплексического удара». Архивные документы о смерти М.А. Достоев­ского свидетельствуют о том, что естественный характер смерти был зафиксирован двумя вра­чами независимо друг от друга — И.X. Шенроком из Зарайска, Рязанской губернии и X. Шенкнехтом из Каширы, Тульской губернии. Под давлением Хотяинцева, выразившего сомнения в факте естественной смерти М.А. Достоевско­го, через некоторое время к властям обратился отставной ротмистр А.И. Лейбрехт. Но и допол­нительное следствие подтвердило первоначаль­ное заключение врачей и кончилось «внушени­ем» А.И. Лейбрехту. Тогда появилась версия о взятках, «замазавших» дело, причем подкупать надо было много разных инстанций в двух губер­ниях. А.М. Достоевский в своих воспоминани­ях считает невозможным, чтобы нищие кресть­яне или беспомощные наследники могли повли­ять на ход разбирательства. Таким образом, остался единственный аргумент в пользу версии о сокрытии убийства: приговор виновным мужи­кам повлек бы за собой их ссылку в Сибирь, что явно сказалось бы отрицательно на и без того уже бедном хозяйстве Достоевских, поэтому наслед­ники и предпочли замять дело. Однако и это не­верно. Никто дела не заминал, оно проходило все многочисленные инстанции, включая даже оч­ную ставку между Хотяинцевым и А.И. Лейбрехтом. Слухи же о расправе крестьян распро­странил Хотяинцев, с которым у отца Достоевского была земельная тяжба. Он решил запугать мужиков, чтобы они были ему покорны, так как некоторые дворы крестьян Хотяинцева поме­щались в самом Даровом. Он шантажирует баб­ку писателя, приезжавшую узнать о причинах случившегося, и А.М. Достоевский указывает в своих воспоминаниях, что Хотяинцев и его же­на «не советовали возбуждать дела». Вероятно, отсюда и пошел слух в семействе Достоевских о том, что со смертью М.А. Достоевского не все обстояло чисто.