Катков Михаил Никифорович

[1(13).2.1818, Москва — 20.7(1.8).1887, с. Знаменское Московской губ.]

Издатель, критик, публицист. Катков учился в 1829–1830 гг. в Преображен­ском сиротском училище, около года в 1-й мос­ковской гимназии, а в 1831-1834 гг. в пансионе М.Г. Павлова. В 1838 г. Катков окончил с отличи­ем словесное отделение философского факульте­та Московского университета и в 1839 г. переехал в Петербург, где стал сотрудничать с «Отечественными записками». В тече­ние полутора лет Катков слушал лекции Ф. Шел­линга в Берлинском университете. В 1845 г. защитил магистерскую диссертацию «Об эле­ментах и формах славяно-русского языка» и был определен адъюнктом на кафедре философии Московского университета. В 1851 г. Катков по­лучил место редактора университетской газ. «Московские ведомости», причем Катков значительно расширил ее научный отдел. В 1856 г. Катков предпринял издание двухнедельного журнала «Русский вестник», став его редактором, и «Русский вестник» скоро становится одним из ве­дущих литературных и общественно-политиче­ских журналов.
В середине 1850-х и в начале 1860-х гг. Кат­ков придерживался либеральных взглядов и не случайно, например, в марте 1861 г., в связи с подготовкой закона о печати, по инициативе Н.Г. Чернышевского в доме Каткова состоялось собрание столичных издателей, на котором была принята «Записка русских литераторов» прави­тельству, автором которой был Катков. Однако постепенно, отходя от либерализма, Катков занимает всё более консервативные позиции.
Именно в этот период с Катковым начинает во «Времени» ядовитейшую и непримиримую по­лемику Достоевский (еще в 1857 г., находясь в Семипалатинске, Достоевский вел неудачные переговоры с Катковым о напечатании в «Русском вестнике» «боль­шого романа» — вероятно, этот нереализован­ный тогда замысел превратился впоследствии в «Преступление и наказание» — и повести «Село Степанчиково и его обитатели»), причем поле­мика касалась неприемлемой для Достоевского общественно-литературной позиции Каткова. В «Необходимом литературном объяснении по поводу разных хлебных и нехлебных вопросов» в 1863 г. Достоевский прямо называет Каткова «Фаддейбулгаринствующего на Москве» и заме­чает: «"Время" обличало г-на Каткова и предре­кало ему новобулгаринский путь, еще тогда, когда вы все млели перед г-ном Катковым». «Везде у него "Сви­сток", в каждом факте нашей литературы он ви­дит "Свисток", в истории тоже, даже на будущ­ность России имеет, по его мнению, ужасное влияние "Свисток"!» — иронически писал До­стоевский в памфлете «"Свисток" и "Русский вестник"».
Сношения Достоевского с Катковым как из­дателем «Русского вестника» возобновились в 1865 г. К этому вре­мени оба они совершили одинаковую эволюцию: от либерализма к православию и монархизму. На путях православия и монархизма они должны были близко сойтись. По совету родственницы Каткова Н.П. Шаликовой Достоевский 10(22) — 15(27) сентября 1865 г. написал из Висбадена очень важное письмо Каткову с предложением поместить в «Русский вестник» новое произведение и подробно изложил главную идею будущего романа «Пре­ступление и наказание»: «...Идея повести, сколь­ко я могу предпола<гать>, не могла бы ни в чем противоречить Вашему журналу; даже напро­тив. Это психологический отчет одного преступ­ления.
Действие современное, в нынешнем году. Молодой человек, исключенный из студентов университета, мещанин по происхождению, и живущий в крайней бедности, по легкомыслию, по шалости в понятиях поддавшись некоторым странным "недоконченным" идеям, которые носятся в воздухе, решился разом выйти из сквер­ного своего положения. Он решился убить одну старуху, титулярную советницу, дающую день­ги на проценты. Старуха глупа, глуха, больна, жадна, берет жидовские проценты, зла и заеда­ет чужой век, мучая у себя в работницах свою младшую сестру. "Она никуда не годна", "для чего она живет?", "Полезна ли она хоть кому-нибудь?" и т.д. Эти вопросы сбивают с толку молодого человека. Он решает убить ее, обо­брать; с тем, чтоб сделать счастливою свою мать, живущую в уезде, избавить сестру, живущую в компаньонках у одних помещиков, от сластолю­бивых притязаний главы этого помещичьего се­мейства — притязаний, грозящих ей гибелью, докончить курс, ехать за границу и потом всю жизнь быть честным, твердым, неуклонным в ис­полнении "гуманного долга к человечеству", чем, уж конечно, "загладится преступление", если только может назваться преступлением этот по­ступок над старухой глухой, глупой, злой и боль­ной, которая сама не знает, для чего живет на свете, и которая через месяц, может, сама собой померла бы.
Несмотря на то, что подобные преступления ужасно трудно совершаются — то есть почти все­гда до грубости выставляют наружу концы, ули­ки и проч. и страшно много оставляют на долю случая, который всегда почти выдают винов<ных>, ему — совершенно случайным образом удается совершить свое предприятие и скоро и удачно.
Почти месяц он проводит после того до окон­чательной катастрофы. Никаких на них подозре­ний нет и не может быть. Тут-то и развертывает­ся весь психологический процесс преступления. Неразрешимые вопросы восстают перед убий­цею, неподозреваемые и неожиданные чувства мучают его сердце. Божия правда, земной закон берет свое, и он — кончает тем, что принужден сам на себя донести. Принужден, чтобы хотя погибнуть в каторге, но примкнуть опять к лю­дям; чувство разомкнутости и разъединенности с человечеством, которое он ощутил тотчас же по совершении преступления, замучило его. Закон правды и человеческая природа взяли свое <...>. Преступн<ик> сам решает принять муки, что­бы искупить свое дело...».
Победа «Божией правды» не могла оставить равнодушным Каткова, и он согласился напеча­тать в «Русском вестнике» «Преступление и наказание», а в дальнейшем печатает также  романы «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы», а в газ. «Московские ведомости» Катков публикует речь о Пушкине Достоевско­го. Катков неоднократно помогал Достоевскому материально, причем давал ему большие суммы денег вперед за будущий роман. Знакомство До­стоевского с Катковым относится к марту 1866 г., в дальнейшем они неоднократно встречались, когда Достоевский был в Москве. Справедливо указывает С.С. Ванеян, что «столь возмущав­шие других авторов поправки и замечания Кат­кова к напечатанным в "Русском вестнике" произведениям До­стоевским воспринимаются не только как цен­зурные, но и как эстетические требования и по большей части учитываются им: более антини гилистическую окраску приобретает роман "Преступление и наказание", опускается глава "у Тихона" в романе "Бесы"».
«Передовые "Московских ведомостей" читаю с наслаждением, — писал Достоевский Н.А. Лю­бимову 15 февраля 1880 г., становясь как бы еди­номышленником Каткова. — Они производят глубокое впечатление». 27 мая 1880 г. на Пушкинском праздни­ке Достоевский заехал к Каткову договориться об «отсрочке» «Братьев Карамазовых» до июль­ской книжки. «Он выслушал всё очень друже­ственно (и вообще был донельзя ласков и предуп­редителен, как никогда со мной прежде) <...>. Потчевал дорогими сигарами. Провожать меня вышел в переднюю и тем изумил всю редакцию, которая из другой комнаты всё видела, ибо Кат­ков никогда не выходит никого провожать. Вообще думаю, что с "Р<усским> вестником" дело как-нибудь уладится». Конеч­но, и материальный стимул в печатании в «Русском вестнике» тоже имел значение, о чем сам Достоевский па­радоксально ответил на обеде в честь И.С. Турге­нева 13 марта 1879 г., объяснив сотрудничество с Катковым тем, что ему надо жить и содержать семью, но глав­ным, конечно, были православно-монархиче­ские убеждения Каткова и Достоевского, и по­этому Достоевский проявляет полную солидар­ность с Катковым на Пушкинском празднике, возмущенный тем, что либералы отстранили Каткова от участия в торжествах.
Сохранилось 15 писем Достоевского к Катко­ву за 1858-1880 гг. и два письма Каткова к До­стоевскому за 1866–1867 гг. (РГБ).