Капустина (урожд. Менделеева) Екатерина Ивановна

[1816, Тобольск — окт. 1901. Пе­тербург]

Жена Я.С. Капустина с 1839 г. Позна­комилась с Достоевским в Омске в 1859 г. Капус­тины были близки и с семьей коменданта Омской крепости А.Ф. де Граве, который был крестным отцом их детей, и с декабристами, и с женой де­кабриста Н.Д. Фонвизиной, и с Н.В. Басар­гиным, который был женат на старшей сестре Капустиной Ольге Ивановне. «В гостиной Ека­терины Ивановны собирался цвет омской интел­лигенции, — вспоминает Г.Н. Потанин. — мо­лодые офицеры Генерального штаба, чиновни­ки Главного управления, окончившие высшую школу, друзья сына, Капустина Семена Яковле­вича, и художники, как например, офицер Ге­нерального штаба Померанцев, политический ссыльный, как например, петрашевец Дуров. Если через Омск проезжал какой-нибудь уче­ный-путешественник или профессор, как напри­мер, П.П. Семенов, он непременно попадал в гостиную Екатерины Ивановны. Словом, здесь собиралось занимательное, образованное и ли­беральное общество. Здесь читали и поклоня­лись Чарльзу Диккенсу; с жадностью глотали переводы из Гейне и декламировали его стихот­ворения; у журнала "Современник" было обык­новение в январской книжке на обложке печа­тать о литературных новинках, которые будут помещены в будущем году, и сердца в доме Ка­пустиных замирали от ожидания и вопроса, что-то расскажет в своей новой повести Тургенев?». С.Ф. Дуров, которого в омских домах «чурались, как опасного чело­века», называл Капустину «святой женщиной» за возможность свободно посещать её дом. В 1859 г. Капустина переехала с му­жем в Томск.
Вернувшись в Петербург, Достоевский первое же собрание своих сочинений, — двухтомник, изданный Н.А. Основским в 1860 г., — отправ­ляет Капустиной, сопроводив его теплой надпи­сью. 4 января 1862 г. Капустина ответила из Томска Достоевскому в Петербург: «Милости­вый государь Федор Михайлович! Давно бы сле­довало мне написать к вам и очень благодарить вас за приятный, милый мне подарок вами двух первых частей изданных ваших сочинений. Но поверите ли? они только несколько дней назад как наконец в руках моих. Жаль мне, что в ва­шей подписи не означено было число. Тогда я еще вернее знала бы, как долго эти книги не да­вались мне в руки. Когда Валиханов был в Ом­ске, он передал книги родным моим, а те насилу собрались послать мне их с ехавшим сюда на службу прокурором [Н.М.] Шмаковым, кото­рому почему-то отдали книги не запечатанны­ми, и вот этот господин, и познакомясь со мной, держал долго и читал эти книги и наконец при­слал мне.
Добрый Федор Михайлович! Не долго и не много были мы знакомы, мало случалось мне побеседовать с вами, но я знала вас по многому гораздо более, чем видела, но и эти несколько часов я никогда не забуду. Мне приятно было, что вы навестили нас, а теперь иное милое было мне утешение — ваш подарок книг, ваша над­пись — это показало мне вашу память, а я доро­жу этим и поэтому не могу не написать к вам, не поблагодарить от души, искренно. Не знаю, как дойдет до вас письмецо мое, собственно вашего адресу я не знаю, но хочу адресовать в редакцию журнала вашего брата, прося передать вам. А как бы много хотелось мне поговорить с вами, хотя бы теперь, вместо вашего портрета, который у меня от Валиханова, где вы вместе с ним, и этот портрет в числе других портретов друзей моих.
Если б я видела теперь вас в простой уютной приемной моей комнаты — сколько бы хотелось говорить и говорить с вами. Вы много пережили превратностей судьбы, вы испытали много — и горе и лишения знакомы вам, и все это такие спутники и учителя наши, которые более всего учат истине и делают не хуже, а лучше людей.
Мне пришлось бы и самой рассказать вам много изменившегося в моей жизни вместе со смертью моего мужа, много горя и забот выпало и на мою долю, и на мою жизнь. Схороня мужа, я уже и осталась здесь в Томске, и вот живу третий уже год. Живу отчужденная от всей здешней свет­ской жизни, живу в семье и для детей моих. Две старшие мои дочери замужем, а при мне семь человек детей, начиная с 14-лет<него> сын<а> в гимназии и оканчивая 5-лет<ним> сыном. Об­раз моей жизни совершенно изменен, я ограни­чила себя во всем, живу просто, лишения не пу­гают меня, лишь помог бы Бог воспитать добры­ми людьми детей моих, в том и жизнь и желания мои. Недавно я была утешена и обрадована при­бавкою к пенсии. Сначала мне и детям дали толь­ко обычных около 600 р<ублей> сер<ебром> в год. Теперь эту пенсию удвоили по ходатайству СПб. Комитета, и я буду получать теперь для меня очень достаточное содержание, при моей простой жизни. Но я боюсь утруждать вас долго письмом моим. Пожалуй, дав себе волю, я бы и долго не кончила; то ли бы дело, если бы нам привелось увидеться здесь в Томске — городе, во многом очень неинтересном своими несообразно­стями и очень, очень мало просвещенном; будь здесь лицо самостоятельное, ни с одной стороны не боящееся гонений, и вместе лицо наблюда­тельное, умное и правдивое — сколько пищи для нравоописательных очерков. Мне жаль, что я не имею здесь случая читать ваш журнал "Время", сама средства иметь много газет и журналов не имею возможности, и так случилось, что у мно­гих моих знакомых нет его, так я с ним и не зна­кома. Впрочем, я не могу жить, совсем не следя и не читая за ходом всего современного, что было бы уж очень грустно, — нет, при всем недосуге к занятиям, как-нибудь да отнимаю время, чтобы читать "Русские вед<омости>" и "Летопись", "Отеч<ественные> Зап<иски>" и "Современ­ник", с которыми, извините меня, во многом не могу согласиться, хотя и отдаю должную спра­ведливость уму и знаниям, не хваля направле­ние. Но это тоже тема нескончаемая, а я и так боюсь, что отвлекла вас и задержала.
Простите же, добрый и уважаемый Федор Михайлович! Будьте здоровы и Богом хранимы. Поручаю себя вашей доброй памяти и могу уве­рить вас в искреннем уважении к вам Катерина Капустина».
23 февраля 1865 г. зять Капустиной генерал А.К. Смирнов сообщил ей, что «от министра внутренних дел сего дня получена секретная бу­мага», в которой она «обвиняется в передаче писем польских ссыльных». Из Томска Капустиной пришлось уехать к бра­ту Д.И. Менделееву в его имение в Боблово Мос­ковской губернии, а затем она оказалась в его доме в Петербурге.