Иванова Вера Михайловна

[21.07(02.08).1829, Москва — 13(25).03.1896, с. Даровое Тульской губ.]

Сестра Достоев­ского. С января 1846 г. замужем за А.П. Ивано­вым. После каторги и ссылки, бывая в Москве, Достоевский всегда посещал семью своей люби­мой сестры, а в 1867 г. поехал к ней представ­лять свою жену А.Г. Достоевскую, которая вспо­минает об этом: «Наконец вышла Вера Михай­ловна и очень сердечно ко мне отнеслась. Обняв и поцеловав меня, она просила любить и беречь ее брата». Писатель Н.Н. Полянский свидетельствует, что «столь же обаятельной, по словам моих отца и матери, была Вера Михайловна, с детьми ко­торой я часто играл и видел ее близко, в интим­ном, семейном кругу. Как сейчас помню ее лицо и всю ее серьезную фигуру, вызывавшие во мне всегда какое-то почти благоговение... Было что-то приятно-грустное в ней, какая-то милая та­инственность...». О жизнерадостной атмосфере семьи Ивановой летом 1866 г. на ее даче в Люблине, где жил До­стоевский, тепло вспоминают современники. 1(13) января 1868 г. Достоевский писал Ивано­вой и ее мужу А.П. Иванову: «А кто же милее и дороже мне (да и Анне Григорьевне, кроме сво­их), — как не вы и ваше семейство?». Частично семья Ива­новой отразилась в лице семейства Захлебининых в рассказе Достоевского «Вечный муж».
Дочь Ивановой М.А. Иванова вспоминает: «Мать моя вышла замуж в возрасте 17 лет, сле­дуя совету своих родственников Куманиных. Жениха своего А.П. Иванова, бывшего почти вдвое старше ее, она видела до свадьбы только три раза. Впоследствии она очень полюбила сво­его мужа, так же как и он ее, и брак этот оказал­ся очень удачным». 6 июня 1862 г. Достоевский писал брату А.М. Достоев­скому: «Верочка живет счастливо». А.Г. Достоевская от­мечает, что «из всех своих родных Федор Михай­лович особенно любил сестру, Веру Михайловну Иванову, и всю ее семью».
В письме к своей дочери Иванова указывала, что «вряд ли во всей Москве найдется семья та­кая, как наша, где так вольно живется детям. Вы все что хотели, то и делали». Брат Ивановой Н.М. Достоевский, больной из-за склонности к алкоголизму, писал ей: «Милая и дорогая сестра! Оба твои письма я получил и, как я уже и говорил тебе, перечитал их уже не­сколько раз и в минуты грусти находил в них для себя большое утешение. Ведь никто не обращал­ся ко мне с таким теплым и неподдельным чув­ством с тех пор как я себя помню, с каким ты относишься ко мне в тяжелое для меня время. О, как хотелось снова увидеться, поговорить по душе и крепко обнять тебя».
Однако дочь писателя Л.Ф. Достоевская, вероятно, не случайно пишет, что «тетя Вера была наименее интеллигентной из всей семьи». Этот отзыв Л.Ф. До­стоевской об Ивановой связан со смертью пи­сателя. 26 января 1881 г. Иванова обратилась к Достоевскому с просьбой отказаться в пользу се­стер от своей доли в доставшемся ему по наслед­ству от умершей тетки А.Ф. Куманиной рязан­ском имении. По воспоминаниям дочери писа­теля, между братом и сестрой произошел бурный разговор о куманинском наследстве. Достоевский не хотел отказываться от рязанско­го имения, зная, что у него подрастают дети. Через тридцать пять лет А.Г. Достоевская гово­рила писателю А.А. Измайлову, что освободив­шись за год до смерти от долгов, Достоевский «мечтал о маленьком имении, которое и обес­печило бы детей, и сделало бы их, как он го­ворил, почти некоторыми участниками в поли­тической жизни Родины». Но особенно потрясло Достоевского то, что об этом с ним приехала говорить его сест­ра Вера, дочери которой он посвятил роман «Идиот» и назвал в ее честь свою первую дочь именем Софья. И вот, когда он колоссальным трудом и исключительно благодаря А.Г. Досто­евской, лишь к концу жизни достиг хоть неболь­шого материального благополучия, и имение дало бы ему возможность позаботиться о детях, а самому работать там над продолжением «Бра­тьев Карамазовых», его вдруг хотят лишить это­го. И кто? Сестры. И просить приехала Вероч­ка, как ласково называл Достоевский сестру. А ведь у нее уже было свое имение в Даровом.
Об этом же крупном разговоре писателя со своей сестрой А.Г. Достоевская рассказала в письме к критику Н.Н. Страхову от 21 октября 1883 г., а в своей записной книжке 1881 г. точ­но указала, что Иванова действительно была у Достоевского, только в судороге предсмертных дней мужа спутала и написала, что Иванова была не в понедельник 26 января 1881 г., а во вторник 27 января: «...Во вторник была Штакеншней<дер>, Орест Миллер, ходила за виногра­дом, ел икру с бел<ым> хлебом, пил молоко. Был Кошлаков, а после него Бретцель, разъехались. Ходил кой-куда, освежали комнату. Вечером Ве­рочка и Павел Александр<ович>».
Наконец, решающим доказательством того, что главной причиной, ускорившей смерть Дос­тоевского, был его разговор с Ивановой, являет­ся отзыв умирающего писателя о сестрах в за­писной книжке жены 1881 г. после его причаще­ния — отзыв, который А.Г. Достоевская, записав частично стенографически, не решилась даже весь расшифровать (все зашифрованные места в записной книжке А.Г. Достоевской 1881 г. расшифрованы петербургской стенографисткой Ц.М. Пошеманской): «...[Я причастился, испо­ведался, а все-таки не могу равнодушно поду­мать о сестрах]. Какие они несправедливые...».
Можно представить себе, как на Достоевско­го подействовал разговор с сестрой, если даже после причащения он не успокоился. Однако в своих «Воспоминаниях», работу над которы­ми А.Г. Достоевская завершила в 1916 г., она не стала называть фамилию Ивановой и рассказы­вать о ее неприятном разговоре с Достоевским, ускорившем его смерть. Сделала это А.Г. Дос­тоевская из чисто этических соображений. Еще были живы трое детей Ивановой. В «Воспоми­наниях» А.Г. Достоевская сообщила лишь о первом кровотечении мужа в ночь с 25 на 26 ян­варя 1881 г., когда он отодвинул тяжелую эта­жерку, чтобы найти вставку с пером.
О материальном положении Ивановой в по­следние годы ее жизни свидетельствуют следую­щие строчки из ее письма к дочери: «Я теперь шью по заказу в лавку штаны по 6 коп. за пару и шью в день по 4 пары».
Известны 5 пи­сем Достоевского к Ивановой.