Гасфорт(д) Густав Христианович

[1(12).4.1794, Белостокская губ. — 5(17).5.1874, Петербург]

Генерал от инфантерии (в 1811 г. окончил курс в Институте путей сообщения в Петербурге), генерал-губернатор Западной Сибири (1851—1860) и командующий отдельным Сибирским корпусом, с 1861 г. — член Государственного совета. Г.Н. Потанин вспоминал, что о Гасфорте рассказывали кучу анекдотов: «Как он хотел поставить себе монумент в Березове в память посещения им этого города, как начал строить вооруженные казармы в Омске, из которого в тридцать лет не доскачешь ни до какой неприятельской границы, как он составлял проект религии, промежуточной между православием и мусульманством». А.Е. Врангель, который называет Гасфорта «бесцветной личностью», пишет о нем в письме к отцу от 8 декабря 1854 г.: «Он принял меня свысока, руки не дал, хотя и пригласил обедать. Он так пуст и глуп, что много говорить о нем не буду. C’est une encyclopedie, um homme qui se croit presque l’Empereur ici lui-meme II a beaucoup lu, mais ne connait pas la vie pratique; sa lete est vide comme un tonneau [Это энциклопедия наоборот. Человек, считающий здесь себя почти императором. Он много читал, но не знает практической жизни. Его голова пуста как бочка — франц. — С. Б.]. Он, пожалуй, и желал бы добра краю, да взяться не умеет. Здесь слово его закон и ему оказывают чуть не божеское почитание». Это не совсем точная характеристика Гасфорта, во всяком случае, по отношению к Достоевскому, с которым Гасфорт познакомился в Семипалатинске в начале июля 1855 г. во время ревизии Гасфорта. Именно Гасфорт ходатайствовал о производстве Достоевского в унтер-офицеры (1855), прапорщики (1856) и об отставке (1858).
Правда, в другом месте своих воспоминаний А.Е. Врангель пишет, что «в сущности, Гасфорд был добрый старик, но что поделаешь — слабость имел напускать на себя важность и грозность». И.Ф. Бабков характеризует Гасфорта следующим образом: «Гасфорд — был человек умный и хороший администратор, хотя в очень преклонных летах, когда я его знал, он не был чужд некоторых причуд и странностей». И хотя сначала Гасфорт «наотрез отказался» представить вдовствующей императрице стихи Достоевского «На первое июля 1855 года», добавив: «За бывших врагов правительства никогда я хлопотать не буду; если же в Петербурге сами вспомнят, то я противодействовать не буду», однако стихотворение все-таки было передано в августе 1855 г. через Гасфорта военному министру с просьбой «повергнуть его к стопам Ее Императорского величества вдовствующей государыни императрицы». Посылая стихи Достоевского, Гасфорт писал: «При нынешней поездке моей на левый фланг линии в Киргизской степи, в бытность мою в г. Семипалатинске, рядовой Сибирского линейного батальона № 7 Федор Достоевский представил мне стихотворение "На 1 июля 1855 года", которое он просил повергнуть к стопам Ее Императорского Величества <...>. Препровождая при сем к Вашему сиятельству упомянутое его стихотворение, имею честь покорнейше просить <...> исходатайствовать всемилостивейшее соизволение
на производство его в унтер-офицеры». В записных тетрадях Достоевского 1875-1876 гг. есть отзыв о Гасфорте: «Обида. Густав Христианович. Он занимал звено в машине, да ведь эти звенья ничтожность? Да и вовсе не надо, чтоб они были чтожности и делали хорошо. Пусть делают дурно или как-нибудь, но они живут и составляют машину. Была бы машина». Нелепой выглядит попытка представить Гасфорта прототипом фон Лембке в «Бесах».