Гагарин Павел Павлович

[4(15).3.1789, Москва — 21.2(5.3).1872, Петербург]

Князь, действительный тайный советник (член Государственного совета (с 1844 г.) и с 1864 по 1865 г. его председатель, член Главного комитета по крестьянским делам, получивший в обществе прозвание «гагаринского» и «нищенского», позднее — председатель Верховного уголовного суда по делу Д.В. Каракозова, с 1831 г. сенатор, председатель Комитета министров (в 1864 г.). (Образование получил в Петербурге в училище аббата Николя.) В Следственной комиссии по делу петрашевцев руководил допросами вместо не способного к этому делу председателя комиссии И.А. Набокова. Достоевский в «Дневнике писателя» (апрель, 1876 г.) рассказывал, что Гагарин сообщил ему об освобождении брата М.М. Достоевского, «нарочно вызвав меня для того из каземата в комендантский дом, в котором производилось дело, чтобы обрадовать меня. Но я был один, холостой, без детей; брат же, попав в крепость, оставил на квартире испуганную жену свою и трех детей, из которых старшему тогда было всего 7 лет, и вдобавок без копейки денег». Профессор О.Ф. Миллер сообщает, со слов петрашевца И.М. Дебу, что Гагарин «держал себя при допросе просто, указывая на свое знакомство с учением Фурье (через сына), но утверждая при этом, что после 1848 г. такой писатель уже не может представляться безвредным». Однако на петрашевца И.Ф.Л. Ястржембского Гагарин произвел тяжелое впечатление, и он несколько раз упоминает, что Гагарин при допросах «напускался» на него и однажды в конце допроса заявил: «Вот и вылгался, вот и извернулся», — и добавил: «О, если бы я мог найти какую-нибудь каверзу (дословно), чтобы его утопить, я бы употребил ее непременно». И.Ф.Л. Ястржембский был вынужден обратиться за защитой от «пристрастного» допроса Гагарина к Я.И. Ростовцеву: «Ваше превосходительство, Яков Иванович, ведь это называется пристрастным допросом, который русскими законами не допускается. Я обращаюсь к Вам как к моему начальнику [И.Ф.Л. Ястржембский был преподавателем военно-учебных заведений, начальником которых являлся Я.И. Ростовцев. — С. Б.], прося защиты, протестую и прошу, чтобы мой протест был записан в протокол». По словам петрашевца Н.А. Спешнева, Гагарин «всех вообще усовещевал раскаяться».