Францева Мария Дмитриевна

[14(26).1827, Симбирск — 1917 (?)]

Дочь тобольского прокурора Д.И. Францева, встречавшаяся с Достоевским 20 января 1850 г. по дороге из То­больска в Омск, о чем она вспоминает в «Историческом вестнике». 1888. № 6: «Узнав о дне их [Достоевского и С.Ф. Ду­рова. — С. Б.] отправления, мы с Натальей Дмит­риевной [Фонвизиной] выехали проводить их по дороге, ведущей в Омск, за Иртыш, верст за семь от Тобольска. Мороз стоял страшный. Отправив­шись в своих санях пораньше, чтоб не пропус­тить проезжающих узников, мы заранее вышли из экипажа и нарочно с версту ушли вперед по дороге, чтоб не сделать кучера свидетелем наше­го с ними прощанья; тем более, что я должна была еще тайно дать жандарму письмо для пере­дачи в Омске хорошему своему знакомому, под­полковнику Ждан-Пушкину, в котором просила его принять участие в Достоевском и Дурове.

Долго нам пришлось прождать запоздалых путников; не помню, что задержало их отправ­ку, и 30-градусный мороз порядочно начинал нас пробирать в открытом поле. Прислушиваясь беспрестанно к малейшему шороху и звуку, мы ходили взад и вперед, согревая ноги и мучаясь неизвестностью, чему приписать их замедление. Наконец, мы услышали отдаленные звуки коло­кольчиков. Вскоре из-за опушки леса показа­лась тройка с жандармом и седоком, за ней дру­гая; мы вышли на дорогу и, когда они поравня­лись с нами, махнули жандармам остановиться, о чем уговорились с ними заранее. Из кошевых (сибирский зимний экипаж) выскочили Досто­евский и Дуров. Первый был худенький, неболь­шого роста, не очень красивый собой молодой человек, а второй лет на десять старше товари­ща, с правильными чертами лица, с большими черными, задумчивыми глазами, черными воло­сами и бородой, покрытой от мороза снегом. Оде­ты были они в арестантские полушубки и мехо­вые малахаи, вроде шапок с наушниками; тя­желые кандалы гремели на ногах. Мы наскоро с ними простились, боясь, чтобы кто-нибудь из проезжающих не застал нас с ними, и успели только им сказать, чтоб они не теряли бодрости духа, что о них и там будут заботиться добрые люди. Я отдала приготовленное письмо к Пуш­кину жандарму, которое он аккуратно и доста­вил ему в Омск.

Они снова уселись в свои кошевые, ямщик уда­рил по лошадям, и тройки помчали их в непро­глядную даль горькой их участи. Когда замер по­следний звук колокольчиков, мы, отыскав наши сани, возвратились чуть не окоченевшие от холо­да домой...».

Францева с раннего детства оказалась в кругу ссыльных декабристов; так как ее отец, Д.И. Фран­цев, в середине 1830-х годов поселился с семьей в Енисейске, где служил исправником и где в это время жили на поселении после шести лет ка­торги М.А. и Н.Д. Фонвизины.