Елагин Никанор Александрович

Учитель русского и латинского языков в московском пан­сионе Л.И. Чермака в 1835-1837 гг., когда там учился Достоевский. Младший брат писателя А.М. Достоевский, учившийся несколько позже у Л.И. Чермака, вспоминает об Елагине: «Учи­тель русского и латинского языков был один и тот же, это — Никанор Александрович Елагин. Для низших и средних классов это был учитель незаменимый! Не мудрствуя лукаво, он препо­давал разумно и толково и заставлял учеников вполне понять то, что они заучивают. Грамма­тику этих двух языков он преподавал почти па­раллельно. Переводили же мы в первых двух низших классах Epitome historiae Sacrae [Крат­кое изложение Священной Истории] с латинско­го на русский язык, а когда несколько статей было переведено письменно, то мы в классе, при закрытом латинском тексте, силились перево­дить с русского на латинский. Конечно, сии по­следние упражнения были классные, в присут­ствии учителя. Как человек Елагин был большой оригинал. Во-первых, его хорошая сторона была та, что он никогда не манкировал и не опазды­вал в класс. Это были ходячие часы. Когда он входил утром в переднюю, то было без 5-ти ми­нут восемь, и ровно с последним звуком боя ча­сов он входил в класс и садился на кафедру. У не­го был брат — часовой мастер, Никанор Алек­сандрович, бывая в пансионе каждодневно, взял на себя как бы обязанность проверять часы, сто­ящие в передней. С Чермаком он говорил поче­му-то всегда на немецком языке. Выйти из клас­са ранее хотя бы тремя минутами он не позво­лял себе. Часто после звонка о перемене Чермак отворял дверь класса и говорил: «Никанор Алек­сандрович, ес ист шон цейт». — «Нейн, Леонтий Иванович, нох цвей минутен, мейн ур ист рихтиг» [«Уже настало время». — «Нет, еще две минуты, мои часы правильные»]... И никакие силы не могли выгнать его из класса. Еще осо­бенность: он чрезвычайно не любил, когда в класс входили дамы; а это иногда случалось, потому что маменьки часто любопытствовали, где сидят их сынки. Не знаю, было ли это случайностью или это устраивалось нарочно, но только при появлении дам он всегда задавал вопрос о по­велительном наклонении глагола scire (знать), и ежели ученик конфузился и отвечал тихо, то Елагин громогласно немного в нос и нараспев выкрикивал эти формы sci, scite, scitote, sciunto. Но сейчас же и переводил на русский язык: знай, знайте, пусть они знают... чтобы дамы не по­думали что-нибудь неприличного».