Дружинин Александр Васильевич

[8(20).10.1824, Петербург — 19(31).1.1864, там же]

Прозаик, критик, переводчик. С 1841 г. обучался в Пажеском корпусе, откуда в августе 1843 г. выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Финляндский полк. В январе 1846 г. вышел в от­ставку в чине подпоручика. В феврале 1846 г. по­ступил на службу в канцелярию Военного ми­нистерства, с января 1851 г. в отставке. Дебю­тировал в «Современнике» повестью «Полинька Сакс» (1847, № 12). Встречи с Достоевским у Дружинина были случайные: или гипотетические, как, по предпо­ложению слависта Ю.Э. Маргулиеса, с Н.В. Го­голем у А.А. Комарова осенью 1848 г. (см.: Маргулиес Ю.Э. Встреча Достоевского с Гоголем (начало осени 1848 г.) / Публ. С. В. Белова // Байкал. 1977. № 4. С. 136-144), или в кружке «Современника», или Достоевский участвует вместе с Дружи­ниным в спектакле Литературного фонда «Реви­зор» 14 апреля 1860 г. (см.: Вейнберг П.И. Ли­тературные спектакли (Из моих воспомина­ний) // Ежегод. имп. театров. Сезон 1893-1894 гг. Прилож. Кн. 3. С. 96-108), или они могли встре­чаться на заседаниях комитета Литературного фонда в первой половине 1860-х гг. За исключе­нием повести «Полинька Сакс», память о кото­рой, как показывает работа над «Бесами» и «Подростком», надолго сохранилась в творче­ском сознании Достоевского, литературная дея­тельность Дружинина воспринималась Досто­евским с неизменным скепсисом и даже враж­дебно. В первом письме к брату после каторги от 30 января–22 февраля 1854 г. Достоевский пи­шет: «...От Дружинина тошнит...». В «Селе Степанчикове и его обитателях» Достоевский высмеивает «Перепис­чика», то есть «Письма иногороднего подписчи­ка в редакцию "Современника" о русской жур­налистике», принадлежащие Дружинину и пе­чатавшиеся без подписи в «Современнике» в 1849 — начале 1850-х годов и написанные от лица просвещен­ного помещика:

« — Не скажу-с, — заметил Фома, как бы с со­жалением <...> — А если хотите, из новейших мне более всех нравится "Переписчик" — легкое перо!
— "Переписчик"! — вскрикнула Анфиса Пет­ровна, — это тот, который пишет в журнал пись­ма? Ах, как это восхитительно! Какая игра слов!
— Именно, игра слов. Он, так сказать, игра­ет пером. Необыкновенная легкость пера!
— Да, но он педант, — небрежно заметил Обноскин.
— Педант, педант — не спорю; но милый пе­дант, но грациозный педант! Конечно, ни одна из идей его не выдержит основательной крити­ки; но увлекаешься легкостью! Пустослов — со­гласен; но милый пустослов, но грациозный пу­стослов! Помните, например, он объявляет в ли­тературной статье, что у него есть свои поместья?
— Поместья? — подхватил дядя, — это хоро­шо! Которой губернии?

Фома остановился, пристально посмотрел на дядю и продолжал тем же тоном:

— Ну, скажите ради здравого смысла: для чего мне, читателю, знать, что у него есть поме­стье? Есть — так поздравляю вас с этим! Но как мило, как это шутливо описано! Он блещет ост­роумием, он брызжит остроумием, он кипит! Это какой-то нарзан остроумия! Да, вот как надо писать! Мне кажется, я бы именно так писал, если б согласился писать в журналах...».
Негативные упоминания о Дружинине встре­чаются в публицистике Достоевского 1860-х гг. В то же время Дружи­нин сумел высоко оценить «Белые ночи» Досто­евского, при­чем, как уже отмечалось комментаторами, изме­нения, внесенные Достоевским в текст «Белых ночей» в 1860 г., были сделаны не без влияния этого отзыва Дружинина в «Современнике», а в статье конца 1848 г. Дружинин пишет: «Признаемся откровенно, что после "Хозяйки" мы опасались за г. Достоевского, эта повесть была до такой сте­пени странна, скучна и непонятна, что мы видели в ней окончательный упадок таланта, оконча­тельную решимость г. Достоевского придержи­ваться какого-то неслыханного и неестественно­го направления. Тем приятнее было нам в отделе словесности "Отечественных записок" встретить две новые повести — "Слабое сердце" и "Рассказ бывалого человека", из которых убедились мы, что г. Достоевский воротился на прежнюю доро­гу и говорит с нами языком понятным, напом­нившим нам время его успеха, время "Бедных людей". Однако же обе указанные нами статьи во всех отношениях ниже этого последнего про­изведения».