Дмитриев Фёдор Михайлович

[28.10 (9.11).1829, Москва — 25.1 (6.2).1894, Петербург, по­хоронен в Москве в Даниловском монастыре]

Историк права, публицист, критик. Окончил юридический факультет Московского универси­тета (в 1850 г.), в 1859 г. защитил магистерскую диссертацию «История судебных инстанций и гражданская апелляция судопроизводства от Судебника до учреждения о губерниях» и стал исполняющим должность экстраординарного профессора на кафедре иностранных законода­тельств, в 1861-1862 гг. — секретарь юридиче­ского факультета. С Достоевским Дмитриев по­знакомился, по всей вероятности, в июне 1880 г. в Москве, во время Пушкинского праздника, так как по свидетельству М.А. Веневитинова, при­сутствовал там и говорил о Достоевском: «Воля ваша, — возразил Дмитриев, — а я Достоевско­го не считаю вовсе таким значительным талан­том. Правда, что у него много наблюдательности и остроты в анализе, но синтетическая сторона его произведений туманна, неясна и не выдер­живает строгой критики. Например, он верит искренно в единого Бога и вместе с тем упрекает его в несправедливости. Но если он верит в Бога, то должен примириться и с кажущейся неспра­ведливостью провидения. Вообще, все его поло­жительные идеалы или, по крайней мере, стрем­ление изобразить их в "Братьях Карамазовых", чрезвычайно туманны и мистичны. Это не здра­вый смысл народа, а тяжко выстраданный, ис­кусственный подход к его воззрениям. Достоев­ского в его кажущемся смирении и простоте обыкновенно противуставляют изяществу Тур­генева, но последний все-таки художник, а "Пре­ступление и наказание", убийство Карамазовым своего отца — это не искусство, а судебные след­ствия, реализм, лишенный всякой художествен­ности. Вообще, — закончил Дмитриев свой стро­гий приговор, — надо отличать простых людей от людей простящих: Достоевский принадлежит к числу последних.
Я привожу этот отзыв как любопытный обра­зец суждений человека, довольно замечательно­го. Но с отзывом этим я далеко не согласен и счи­таю, что философская критика Дмитриевым мировоззрения Достоевского страдает каким-то холодным рассудочным формализмом, вполне уместным в книгах, но непригодным для дей­ствительной жизни...»