Демчинский Василий Петрович

[1830 (?) — ?]

Адъютант генерал-майора главного штаба Западной Сибири, семипалатинский приятель Достоевского. 23 мая 1856 г. Достоевский писал своему другу A.Е. Врангелю из Семипалатинска, что Демчинский с ним «в приятельских отно­шениях», а в письме к А.Е. Врангелю от 9 ноября 1856 г. Достоевский давал более подробную характе­ристику Демчинского: «Я довольно короток с Демчинским (он мне много помогает насчет по­ездок, ибо сам мне сопутствует, имея делишки сердца в Змиеве). Ради Бога, не подумайте, чтоб он мне Вас заменил. Вы знаете, что это за чело­век? Но он ужасно предан мне (не знаю отчего), а я не могу не быть благодарным. За что он Вас не совсем любит? Впрочем, всё это у него делает­ся по вдохновению какому-то...». А.Е. Врангель характеризует Демчинского сле­дующим образом в своих воспоминаниях: «По до­роге в Локтевском заводе прихватили с собою Демчинского, адъютанта военного губернатора. Так как с ним был близко знаком Ф<едор> М<ихайлович> и нередко пользовался его мелкими услугами и в своих письмах ко мне упоминает его имя, скажу несколько слов о нем. Кроме двух артиллерийских офицеров, это был единствен­ный молодой человек, с которым мы вели в Се­мипалатинске знакомство. Из юнкеров-неучей он был произведен в офицеры и благодаря про­текции скоро надел аксельбанты адъютанта. Это был красавец лет 25, самоуверенный фат, веселый, обладавший большим юмором; он счи­тался неотразимым Дон-Жуаном и был нахалом с женщинами и грозой семипалатинских мужей. Видя, что начальник его и прочие власти при­нимают так приветливо Достоевского, желая подъехать и ко мне за протекцией, он проявлял большое внимание к Ф<едору> М<ихайловичу>. Искреннего же чувства у него не было: он сам слишком гнался за внешним блеском, и се­рая шинель и бедность Ф<едора> М<ихайловича> были, конечно, Демчинскому далеко не по душе. Он недолюбливал вообще всех политиче­ских в Семипалатинске. Впоследствии он посту­пил в жандармы или, как их тогда называли, "синие архангелы" и, имея поручение сопровож­дать партию ссыльных политических в Сибирь, проявлял большую грубость к ним и бесчеловеч­ность. Достоевский не мог с ним не знаться, хотя бы потому, что ввиду служебного положения Демчинского — адъютантом, Достоевскому то и дело приходилось обращаться к нему, и дей­ствительно тот не раз был ему полезен». Эта не совсем объективная характе­ристика Демчинского опровергается не только письмами Достоевского к А.Е. Врангелю, но и воспоминаниями П.П. Семенова-Тян-Шанско­го: «В Семипалатинске, где мне не было никако­го дела, кроме посещения губернатора, так как я ему был рекомендован генерал-губернатором, и где город, как и ближайшие его окрестности, не представляли для меня интереса, я определил пробыть только сутки. При этом я встретил са­мый предупредительный прием со стороны гу­бернатора, генерал-майора Главного штаба Па­нова, который, будучи предупрежден о моем приезде, выслал мне навстречу своего адъютан­та, блестящего армейского офицера Демчинско­го, любезно пригласившего меня остановиться у него, так как в Семипалатинске в то время ни­каких гостиниц не было. Но всего более обрадо­вал меня Демчинский деликатно устроенным сюрпризом: он мне представил совершенно не­ожиданно у себя на квартире одетого в солдат­скую шинель дорогого мне петербургского при­ятеля Федора Михайловича Достоевского, кото­рого я увидел первым из его петербургских знакомых после его выхода из "Мертвого дома" <...>. В Копале я пробыл только один день <...> и после трехдневного беспрерывного переезда по почтовому тракту вернулся в Семипалатинск, где остановился по-прежнему у радушного Демчинского, и на этот раз, пробыв у него дней пять, имел отраду проводить целые дни с Ф.М. Досто­евским». О встречах в Семипалатинске с Демчинским и Достоевским вспоминает томский художник П.М. Кошаров.