Данилевский Николай Яковлевич

[28.11(10.12).1822, с. Оберец Орловской губ. — 7(19).11.1885, Тифлис, похоронен в имении Мшатка на Южном берегу Крыма]

Естествоиспытатель, философ, публицист. Учился в частных пансио­нах (1833-1836), окончил Царскосельский ли­цей (1842), посещал вольнослушателем факуль­тет естественных наук Петербургского уни­верситета и зимой 1848-1849 гг. выдержал экзамен на магистра ботаники. Увлекшись уче­нием Ш. Фурье, в 1845-1848 гг. (до мая) Дани­левский посещал «пятницы» М.В. Петрашевского, на которых в марте 1848 г. прочел доклад с из­ложением этого учения. П.П. Семенов-Тян-Шанский характеризует Данилевско­го следующим образом: «Николай Яковлевич Данилевский, с которым так тесно были сплете­ны мои университетские годы, так как мы не только жили вместе, но и делили между собой все свои занятия, был в высшей степени ориги­нальной и симпатичной личностью. Сын бойко­го и типичного гусара, часто переменявшего, в особенности при командовании полком, а потом и в генеральском чине, место своего жительства, Данилевский был отдан своим отцом в ранние годы в очень хороший пансион в Дерпте и отту­да уже поступил в Царскосельский лицей, где в своем классе был самым талантливым и самым разносторонне образованным из лицейских вос­питанников. После выпуска из лицея он не удо­вольствовался полученным им образованием и захотел дополнить его университетским. В университетские годы произошла в нем резкая пе­ремена: из человека консервативного направле­ния и набожного он быстро перешел в крайнего либерала сороковых годов, причем увлекся социалистическими идеями и в особенности теорией Фурье. Данилевский обладал огромной эру­дицией: перечитывали мы с ним кроме книг, относившихся к нашей специальности — есте­ствознанию, целую массу книг из области исто­рии, социологии и политической экономии, между прочим все лучшие тогда исторические сочинения о французской революции и ориги­нальные изложения всех социалистических уче­ний (Фурье, Сен-Симона, Овена и т. д.)...».
Осенью 1846 г. Достоевский знакомится с Данилевским. «Мы близко знали Достоевского в 1846-1849 гг., — вспоминал П.П. Семенов-Тян-Шанский, — когда он часто приходил к нам и вел продолжительные разговоры с Данилевским». В апреле—мае 1848 г. Достоевский заходит поздно вечером к поэту А.Н. Плещееву и встречает там Данилевского и петрашевца Я.А. Спешнева, — разговор их касается возмож­ности печататься за границей. В ноябре—феврале 1848 г. До­стоевский встречается с Данилевским у А.Н. Пле­щеева. В 1849 г. Данилевский был арестован по делу М.В. Петрашевского. Прове­дя сто дней в Петропавловской крепости, Дани­левский представил оправдательную записку, в которой доказал свою политическую невинов­ность, и был освобожден от суда, но выслан из Петербурга, сначала в Вологду, а затем в Сама­ру. С 1853 г. Данилевский сотрудничал в различ­ных периодических изданиях, публикуя статьи как по своей специальности (ботаника), так и на различные общественные, политические и фило­софские темы. В 1869 г. Данилевский печатает в журнале «Заря» свой главный труд «Россия и Европа» (Отд. изд. 1871, 1888, 1889 гг.). Зани­мающие большую часть книги рассуждения Да­нилевского об упадке Европы и о своеобычных особенностях России (православие, община и т. п.) не представляли ничего нового по сравнению с тем, что было уже высказано славянофилами. Более оригинальными для своего времени яви­лись политические взгляды Данилевского, осо­бенно предложенный им проект разрешения во­сточного вопроса, заключающийся в образова­нии славянской федерации во главе со столицей Константинополем. «Статья же Данилевского, в моих глазах, становится все более и более важ­ною и капитальною, — писал Достоевский кри­тику Н.Н. Страхову 18(30) марта 1869 г. о пе­чатающейся в "Заре" книге “Россия и Европа”. <...>. Она до того совпала с моими собственны­ми выводами и убеждениями, что я даже изум­ляюсь на иных страницах сходству выводов <...>. Я до того жажду продолжения этой статьи, что каждый день бегаю на почту <...>. Потому еще жажду читать эту статью, что сомневаюсь несколь­ко, и со страхом, об окончательном выводе; я все еще не уверен, что Данилевский укажет в пол­ной силе окончательную сущность русского при­звания, которая состоит в разоблачении перед миром русского Христа, миру неведомого и кото­рого начало заключается в нашем родном право­славии...». (О влиянии труда Данилевского на мировоззрение Достоев­ского 1870-хгг., автора «Дневника писателя», на­чавшего выходить через четыре года после появле­ния книги «Россия и Европа», см. в кн.: Д.В. Гри­шин. «Дневник писателя» Ф. М. Достоевского. Мельбурн, 1966. С. 132-135.)
Достоевский, которому Данилевский запом­нился «отчаянным фурьеристом» (письмо к поэту А.Н. Майкову от 11 декабря 1868 г.) сравнивал сходство идейной эволюции Данилевского со своей соб­ственной: «И вот из фурьериста обратиться к Рос­сии, стать опять русским и возлюбить свою почву и сущность!», а в письме к Н.Н. Стра­хову от 18(30) марта 1869 г. Достоевский назвал «Россию и Европу» «будущей настольной кни­гой всех русских надолго». Однако постепенно, при чтении «России и Европы» в выходящих номерах «Зари», До­стоевский с огорчением заметил свое расхожде­ние с Данилевским. «Все назначение России за­ключается в православии, в свете с Востока, — писал Достоевский А.Н. Майкову 9(21) октября 1870 г., — который потечет к ослепшему на За­паде человечеству, потерявшему Христа <...>. Ну представьте же Вы себе теперь <...> что даже в таких высоких русских людях, как, например, автор "России и Европы" — я не встретил этой мысли о России, то есть об исключительно пра­вославном назначении ее для человечества». Книгу Данилевского называют од­ним из источников идейно-философских диало­гов Ставрогина и Шатова в «Бесах», а в образе Шатова видят преломление отдельных фактов биографии Данилевского.
В «Дневнике писателя» за 1877 г. Достоев­ский, назвавший «Россию и Европу» «превос­ходной книгой», полемизирует с «лишь одной неясной и нетвердой главой, именно о будущей судьбе Константинополя» в этой книге и со статьями Данилевского по вос­точному вопросу «О настоящей войне» (Рус. мир. 1877. № 207), «Европа и русско-турецкая война» (Там же. № 279), «Проливы» (Там же. № 289, 290), «Константинополь» (Там же. № 308-309), когда Данилевский писал: «...Всеславянская федерация — вот единственно разумное, а пото­му и единственно возможное решение Восточно­го вопроса <...>. Царьград должен быть столи­цею не России, — а всего Всеславянского Союза» (Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб., 1871. С. 387, 408): «Утраченный образ Христа сохра­нился во всем свете чистоты своей в православии. С Востока и пронесется новое слово миру на­встречу грядущему социализму, которое, может, вновь спасет европейское человечество. Вот на­значение Востока, вот в чем для России заклю­чается Восточный вопрос <...>. Но для такого назначения России нужен Константинополь, так как он центр восточного мира».
Жена писателя А.Г. Достоевская, рассказы­вая о зиме 1871-1872 гг., вспоминает: «Помню, в эту зиму приезжал в Петербург постоянно жи­вущий в Крыму Н.Я. Данилевский, и Федор Михайлович, знавший его еще в юности ярым последователем учения Фурье и очень ценивший его книгу "Россия и Европа", захотел возобно­вить старое знакомство. Он пригласил Данилев­ского к нам на обед и, кроме него, несколько умных и талантливых людей (запомнила Май­кова, Ламанского, Страхова). Беседа их затяну­лась до глубокой ночи». 18 января 1877 г. Данилевский посещает Достоевского. В 1880 г. Е.А. Штакеншнейдер записывает в своем «Днев­нике»: Достоевский «начал говорить про новую книгу Н.Я. Данилевского (она еще не вышла), в которой Данилевский доказывает, что все тво­рения обладают даром сознания, не одни только люди, но и животные и даже растения [речь идет о кн. Н.Я. Данилевского "Дарвинизм". Т. I—II. СПб., 1885-1889. — С.Б.] Сосна, например, тоже говорит: "Я есмь!" <...> "Сознать свое существо­вание, мочь сказать: я есмь! — великий дар, — говорил Достоевский, — а сказать: меня нет, — уничтожиться для других, иметь и эту власть, пожалуй, еще выше"».